18

Получился короткий, мало вместивший в себя день, от которого, именно из-за его короткой кротости, так жаль отречься. Может быть, даже не один день, а несколько, много дней, случайно сошедшихся в одном промежутке, пришпиленных датой.

Хромов устал. В холле гостиницы было темно, исключая зеленую лампу на конторке портье. Капли света дрожали на пыльных подвесках люстры, золотая грань зеркала резала глаз, кожаные кресла, убранные в горбатую темноту, не предлагали присесть.

Портье спал, откинув голову назад, посвистывая в обе ноздри (одна пищала, другая гудела), полуоткрытые глаза его закатились, кончик языка сполз на нижнюю губу.

Трудно представить, что этот человек когда-то бороздил океаны, взбирался на пирамиды, витал в тонких облаках, вел жизнь разгульную, ничем себя не стесняя, презирал требования морали и вкуса, любил за полушку душисто тухлую тушку, бил в барабан, перебирал струны и не думал о будущем покое... Казалось, он всю жизнь, от сознательного зачина в направлении бессознательного конца, просидел сиднем здесь, в заключении, выдавая ключи, поджидая постояльцев, присматривая за порядком, наследник недвижимости.

Ступая по ковру, Хромов надеялся прокрасться незамеченным в свой номер, но в тот момент, когда ему уже казалось, что он преодолел препятствие, портье вздрогнул и вскочил, вправляя себя в привычную позу.

Хромов волей-неволей остановился, изобразив улыбку:

"Жарко..."

И уже хотел пройти дальше, но портье остановил его коротким жестом:

"Постойте, у меня к вам просьба".

Хромов подумал о дочери портье и ее подпольных отношениях с Агаповым, но оказалось - дочь ни при чем.

Портье заподозрил, что Икс и Игрек сбежали из гостиницы, не заплатив за проживание.

"И зачем только я их пустил!
– сокрушался он.
– Надо проверить их комнату. Идемте, вы будете свидетелем".

Он достал из ящика связку ключей.

"Сегодня вечером я слышал подозрительный шум. Боюсь, они вылезли в окно, спустили вещи и уехали на машине".

"Не может быть", - устало сказал Хромов.

Они поднялись по лестнице, прошли мимо запертых дверей. Как будто какая-то его залетная мысль требовала продолжения, не здесь, так там. Поводырь, страшное слово. Спина. Дурные предчувствия. Тень, бегущая по стене то слева, то справа. Беззвучные шаги.

Хромов спросил у спины портье, почему номера в гостинице не пронумерованы по порядку, и тотчас вспомнил, что уже спрашивал. Портье терпеливо объяснил еще раз. Номера указывают не на последовательность, а на смысл, абсолютный, не зависящий от порядка и расположения. Отец, видите ли, был большой оригинал. Хотел все сделать по-своему. Не терпел советов. Гнал всякого, кто решался высказать сомнение по поводу его работы.

Портье приложил ухо к двери. Никого. Постучал. Тишина. Со злобным удовлетворением скривив губы, взглянул на Хромова, мол, я же говорил. Ударил сильнее, кулаком. От удара тишина в коридоре, отпрянув, стала еще плотнее.

"Ну что ж..." - проворчал, нащупывая в связке нужный ключ.

Распахнул дверь. Протянув руку, включил свет и застыл на пороге.

"Вы только посмотрите!
– охнул он.
– Мерзавцы! Нелюди!.. А это еще что такое?"

Он бросился вперед, и Хромов наконец смог войти вслед за ним в номер.

Ужасная картина! Произведение закоренелого абстракциониста, решившего под влиянием любовных неурядиц попробовать себя в бескрылом реализме.

В центре не влезающей ни в какие рамки композиции лежал человек в сером костюме.

"Не дышит!" - прошептал, склонившись над ним, портье.

Подойдя ближе, Хромов в бездыханном узнал человека, который утром в буфете развлекался сваренным вкрутую яйцом. Шалун. Остекленевшие глаза глядели на него с пристальным интересом. Хромов мог поклясться, что мертвец его видит, видит оттуда, и что этот пристальный взгляд уже никогда его не оставит, будет видеть его всегда и повсюду - постоянно.

"Гипнотизер!"

"Гипнотизер?" - портье поднялся с колен, тяжело дыша, посмотрел на Хромова непонимающе.

"Ну тот, который сегодня остановился в вашей гостинице..."

"Остановился?"

Портье смотрел на Хромова с испугом.

"Никто у меня не останавливался!" - сказал он с обидой в голосе.

Теперь уже Хромов ничего не понимал.

"Я пойду позвоню в милицию", - сказал он.

"Вы что, с ума сошли!
– закричал портье.
– Если узнают, что здесь произошло, гостинице конец. Кто будет, как вы говорите, "останавливаться" в гостинице, в которой происходят убийства! Идите к себе, а я уж сам как-нибудь все устрою!"