Борис Николаевич Пшеничный
ПРОЩАЙ, МАГ!
Она, чувствует: я какая-то не такая. И хотя глазами мы не встречаемся, ее взгляд с утра - у меня на спине, Я демонстративно подергиваю плечом - не шпионь, не возникай немым вопросом, но она не уходит.
Ей совершенно нечего делать в моей комнате, слоняется без толку, будто порядок наводит - то стул подвинет, переставит что-то на столе, то в шкаф полезет, начинает рыться в книгах,- можно подумать, ищет что. Случись сейчас пожар, она все равно не ушла бы. Страсть как хочется узнать, что со мной.
А может, знает, догадывается?
Со мной ничего. Я прощаюсь. Вещи собраны, чемодан упакован, я готова. Через час-другой придет отец, и прощай дом, отвались детство... Дурочка, радовалась, что уезжаю. Ехать надо, все уезжают, кому четырнадцать, но чему тут радоваться? В глазах лужа, не хватает еще разреветься.
Ну, мамочка, дорогая, уйди, пожалуйста. Оставь меня хоть на минуточку. Что из того, что я сегодня не такая. Все не такие, когда прощаются. Я только побуду одна и сразу к тебе. Очень прошу. Со мной ничего не случится, вот увидишь.
Мама стоит вполоборота, листает книгу. Нашла время просвещаться. Все во мне кричит, и она не может не слышать, как я умоляю. В мою сторону не смотрит, боится выдать себя. Лицо спокойное, как у спящей, но мне даже с дивана видно: у виска подрагивает колечко волос - так она напряжена. Зачем же мучать себя и меня?! Ты чуткая, ты все понимаешь и давно уже догадалась. Я все равно это сделаю. Могу прямо сейчас, при тебе. Встану и войду. Ведь ничего плохого в этом нет. Хуже, если я не зайду, - что ты тогда обо мне подумаешь? Но, пойми, мне не хочется, чтобы ты знала, что я там.
На стене, как раз против меня, пятнышко. Совсем крохотное, его и не стерли потому, что крохотное, незаметное. Я цепляюсь взглядом за этот зыбкий якорь, чтобы комната не плыла кругом. Не шевелюсь, сжалась вся, спина доской, и все равно - сама не знаю как - глаза начинают блуждать, и потом вдруг оказывается, что я смотрю на ту дверь. Злюсь на себя, злюсь на мать. Уйди же, наконец, забери с собой книгу, если она так тебя заинтересовала, читать можно и в другой комнате.
Дошло все-таки! Вздрагиваю от резкого звука - это мама захлопнула книгу. Сунула ее на полку, вылила, не оглянувшись. Плечи обиженные. Не сердись, мама, спасибо. Я только на минутку, только проститься. От дивана до двери - два прыжка.
– Это я. Ты меня слышишь, Маг?
Камера молчит. Она пуста, все вынесли, даже сесть не на что. Могли бы подождать, пока я уеду. Да мне ничего и не нужно. Свет есть - и на том спасибо. Все-таки знали, что я зайду, иначе отключили бы.
– Маг, я пришла попрощаться. Ты почему молчишь?
Камера не отвечает. Но она не мертва. Маг слышит и видит меня. Я опускаюсь на колени. Сажусь на пятки, закрываю глаза. Вот теперь ничто не отвлекает и не нужно вертеть головой, смотреть куда-то. К нему нельзя обращаться, у него нет направления - он не впереди и не сзади, не слева и не справа. Он везде, вокруг, во мне.
– Маг, мне очень грустно, и если будешь молчать, - разревусь. Собиралась к тебе раньше, но мама... Она с утра шпионит за мной.
– Не говори "шпионить" о матери.
– Ты в своем репертуаре, без морали не можешь. Выговаривать мне сейчас - это же глупо, через час я уеду.
– Мы уже простились вчера.
– Мне не следовало заходить, да?
– Наверно, у тебя есть причина.
– Я прощаюсь с детством, Маг.
– Ты что-то принесла. Что это рядом с тобой?
– Неужели не знаешь? Дрель, дырки сверлить.
– Зачем?
– Так. Шла и прихватила.
– Мать видела?
– Может, и видела. Говорю же, с утра шпи... следит. Ты, наверно, не понял, Маг: я прощаюсь с детством.
– Пытаюсь понять. Мешает эта... дрель. Не могу связать, какое отношение имеет "дырки сверлить" к детству.
– Не обращай внимания - железка и все. Сама не знаю, зачем взяла. Приходили сегодня мастера, собираются что-то переделывать в моей комнате, наволокли всякого инструмента. Шла случайно мимо ящика, вытащила дрель - вот и все дела.
– Ты можешь ее вынести?
– Не капризничай, второй раз мне будет трудно зайти.
– Ящик с инструментами где - в твоей комнате или на веранде?
– Какая тебе разница. Ну, на веранде, и что?
– Тогда не случайно. Ты специально ходила за ней. Зачем?
– Далась тебе эта дрель! Не будь занудой, не то я забуду, зачем пришла. Или ты меня в чем-то подозреваешь?
– Я люблю ясность.
Он мог бы не говорить этого, будто я его не знаю. Давным-давно, до школы, еще раньше... Нет, спала я, кажется, вначале у мамы, потом в детской. Здесь никогда не было мебели, только игрушки и ковер. И картинки. Яркие цветные пятна проступали на стене, играли, переливались и исчезали, когда надоедало смотреть. Сам воздух был соткан из света и звуков. Напрасно я пыталась угадать, откуда лилась мелодия,- звучала вся комната. Мягкие, теплые волны обволакивали, поднимали, баюкали, а казалось, это во мне рождалась и жила музыка, и сама я пела.