Девушка вытерла нож и снова погрузила его в рану.

Через некоторое время вместо желтой жидкости пошла чистая кровь.

Дебора немного подождала, а потом опять приложила к ране припарки.

Девушка не знала, сколько прошло времени, но постепенно опухоль начала спадать, и вскоре больное плечо было только немного толще здорового.

Ренно застонал и пошевелился.

— Теперь я помогу, — с легкой улыбкой сказала Ина. Она поднялась, опустила полоску ткани в горячую воду и спокойно приложила к ране.

Облегчение, смешанное с невероятной усталостью, охватило Дебору.

— Ба-лин-та, — сказала Ина, — ступай к нам домой и принеси Де-бо-ре и мне еды.

Девочка убежала. Напряженность исчезла, и женщины всю ночь по очереди меняли припарки.

Незадолго до рассвета Дебора решила снова прочистить рану и во второй раз взяла нож. Опять появилась желтая жидкость, но ее было намного меньше, чем в первый раз.

К полудню цвет лица и дыхание Ренно стали нормальными, жар спал, а плечо, обложенное припарками, казалось обычного размера.

Ина кивнула и ушла в свою кладовую за травами. Вернувшись, она растерла их в порошок, а Дебора наложила эту смесь на рану.

Ренно опять застонал, но на этот раз тише.

— Теперь он уснет сном силы, — сказала Ина и встала. Дебора тоже поднялась на ноги. Спину ломило, руки едва слушались.

— Женщина Ренно теперь дочь Гонки и Ины, — сказала мать Ренно и обняла девушку.

Дебора прижалась к ней. Может, по меркам тетушки Иды, эти люди и были дикарями, но они без раздумий приняли ее в свою семью. Сейчас Дебору переполняло чувство необыкновенного счастья.

Ина ушла, отослав Ба-лин-ту принести еще еды.

Дебора продолжала дежурить у постели больного. Она перевязала плечо Ренно, не сомневаясь, что теперь он поправится, и радовалась этой мысли.

Ренно спал. Мутные образы, тени, фигуры проплывали перед ним. Иногда они становились более отчетливыми, но пульсирующая боль в плече не давала сосредоточиться.

Наконец кризис миновал, и раненый заснул крепким здоровым сном.

Когда сознание стало возвращаться, ему захотелось вновь увидеть огромную маску с волосами цвета спелой кукурузы. Однажды Ренно почудилось, что он видит ее, но образ тут же исчез, и юноша снова заснул.

Когда он проснулся окончательно, голова уже не болела, и теперь Ренно видел огромную маску. Наконец-то она вернулась!

Ренно открыл глаза и сосредоточился на голубых глазах, ожидая, когда маска заговорит. И вдруг Ренно узнал ее. Фигура была не видением, а живой молодой женщиной со светлыми волосами и голубыми глазами — Де-бо-ра!

Ренно пытался понять ее взгляд, в котором облегчение смешивалось с каким-то другим выражением, но так и не сумел. Он знал только, что в этих глазах — вся его судьба, и, не переставая удивляться, погрузился в глубокий сон.

Когда бы Ренно ни проснулся, Дебора была рядом. Она давала ему воды или жидкой похлебки, меняла повязку на плече; движения ее были нежными и мягкими. Когда Ренно немного окреп, она начала кормить его. Иногда юноша узнавал стряпню Деборы, иногда материнскую.

Ина часто навещала их, и Са-ни-ва тоже, правда, задерживались они в его доме ненадолго. Эл-и-чи не хотел уходить слишком рано, но Дебора отсылала его. Ренно удивлялся, что вся семья беспрекословно ей подчиняется.

На третий день после того, как Ренно пришел в себя, в дом вошел отец. Гонка сел на пол у постели сына.

Дебора держалась в стороне.

Наконец великий сахем заговорил:

— Мой сын боролся, как подобает воину-сенека. Никто еще так не сражался, и никто не посмеет назвать его трусом.

Ренно не мог пожелать лучшей награды.

— Семья Ми-кью-ила сожгла его оружие и накидку. Его имя не будут упоминать в песнях клана Бизона. Память об этом воине умерла вместе с ним.

Ренно кивнул. Не было наказания страшнее, чем изгнать память о человеке из его семьи и клана.

Дебора понимала отдельные слова, которые произносил Гонка, но общий смысл сказанного ускользал от нее. Неважно, самое главное — Ренно приятно то, что говорит отец.

— Вчера, — продолжал великий сахем, — собрался совет. Мы решили, что Йала и ее семья должны уехать в другое поселение нашего народа. Выберут нового верховного хранителя веры. Завтра они уйдут и больше никогда не вернутся.

— Это хорошо, — сказал Ренно.

Гонка разговорился и подробно рассказал о других решениях совета, даже о количестве мяса и зерна, которые надо было заготовить перед долгой холодной зимой.

— Хватит ли у нас металлических стрел и волшебного порошка для огненных дубинок на всю зиму? — спросил Ренно.