– Когда это? — Бяша наморщил лоб, как дед столетний.

– У «Факела», помнишь? Кто удружил, знаешь их?

– А откуда…

– Сам видел, не успел только, — заверил его Сергей.

Бяша опустил голову, большим пальцем принялся скрябать подбородок. И снова было взялся за гитару. Но Сергей крепче сжал руку на грифе.

– Ворошить хочешь? А зачем? — уныло проговорил Бяша, выдохнул — поднеси спичку, факелом полыхнет, зажмурился. — Они в зоне, Серый, срок мотают, ба-альшой срок! По другой статье, по другому делу, не думай, я не стукарь и для обидчиков, Серега. Им и так хватит, во! — он резанул себя ладонью по горлу. — Так что, забыто, заметано, разошлись пути-дороженьки. Чего ты вспомнил?!

– Боишься? — спросил Сергей в упор.

– Кого? — снова будто бы не понял Бяша.

Сергей промолчал, не отводя взгляда.

– Я себя, Серега, не боюсь. Понимаешь, се-бя! — глаза у Бяши сузились и опять помутнели. — А ты про эту шестерню спрашиваешь. — Он неожиданно сильно закашлялся, побагровел, задыхаться начал, так, что Сергей испугался за него, вскочил и принялся стучать по хребту. Но Бяша отодвинул его, посадил, надавив на плечо. С трудом справляясь с непослушным дыханием, сипя, сказал: — Не верь, когда на других валят, Серый! Человек сам себе волк!

В стену снова принялись наколачивать. Сергей вскочил и ударил пару раз в ответ — ну чего стучат, ведь у них же тихо. Когда он вернулся к столу, на Бяшу смотреть было страшно: бледный, обвисший, он мелко дрожал, обливаясь потом. Руки дергались, цеплялись за скатерть, комкали ее.

– Ты что? — почти выкрикнул Сергей. Ему показалось, что Бяша умирает, что он упадет сейчас, застынет, прямо здесь, на полу кухни, у него дома.

– Ничего, Серега, ничего, — еле слышно проговорил тот. — Сейчас пройдет, погоди.

Голос был чужой, тусклый. Руки уже не удерживали конец скатерти, срывались с нее. Сергей разволновался не на шутку. Быстро налил стакан воды из-под крана, сам поднес к Бяшиным губам, влил. Вода потекла по подбородку, намочила брюки на коленях, но что-то попало и внутрь. Бяша откинулся назад, запрокинул голову, помотал ей, потом свесил на грудь.

– Щас, щас… — он снова начинал сильно, мертвенно бледнеть, шептал еле слышно, — Серый, что есть — давай…

– Что? Что давай? — засуетился Сергей, теряя самообладание, намериваясь уже броситься к телефону — вызывать скорую.

– Выпить, выпить… — пролепетал Бяша.

– Да нету, сам знаешь!

– Что хочешь, одеколон, лосьон любой… ну сам…

Сергей завертелся на месте — у него ничего не было, он только терял зря время. А ведь с Бяшей было всерьез плохо. Он не придуривался. Сергей точно видел.

– Ничего у меня… Погоди, «биокрин» годится? Для волос, он на спирту?!

– Давай, — Бяша попробовал поднять голову. Зрачки у него куда-то закатывались, дергались, словно пытаясь возвратиться на место, но снова уходили вверх и в сторону. — Давай…

Сергей долго возился с дверцей шкафа, как назло ключ застрял в другой дверце, а эта не поддавалась, незапертая, но очень плотно подогнанная. Наконец отворил. Достал пузырек. Чуть не упал на скользнувшем под ногой ковре, на ходу срывая колпачок. Бяша сидел все в той же позе. Он был совсем зеленый, в тон крашенной кухонной стенке.

– Все, порядок, держись! — Сергей сунул пузырек прямо к губам, наклонил резко.

Бяша дернул головой, чуть не упал. Его трясло все сильнее, даже спина билась о деревянную спинку стула.

– Не так, погоди, в стакан… и водой.

Сергей понял свою оплошность — эх, ты, салага, хренов, все учить надо! Он быстро развел жидкость, подал Бяше. Тот взял в руку, но ее приходилось придерживать. Сам выпить Бяша никак не мог. Сергей крепко прижал его голову к себе, чуть запрокинул, вместе они поднесли стакан ко рту. Булькнуло пару раз глухо…

Сергей отошел, немного постоял, потом сел на свое место. Теперь ничего, теперь все будет в порядке. Он видел как краски возвращаются на Бяшино лицо, как оживают глаза, как он сам подтягивается на стуле, пытается сесть выше, расправить плечи. Через минуту он стал почти прежним, только подрагивала почему-то выставленная из-под стола нога, да руки все еще продолжали мелко дрожать.

Сергей взглянул на пузырек — он был достаточно большой, больше стакана. И там еще оставалось две трети зеленоватой приторной на запах жидкости.

– Вот так, Серый, — сказал Бяша, улыбаясь краями губ. Эта улыбка ему давалась с трудом. — Вот так бывает. Ты только не пугайся.

– Еще чего! — выдохнул Сергей. — Дурак ты, лечиться надо, что же ты с собой делаешь, Славик.

Бяша не ответил, потянулся к гитаре. Стал медленно и осторожно перебирать неподатливые пока для его пальцев струны.