Галактион недоверчиво покосился на приятеля, но ничего не сказал.

– По-моему, сосед, вчерашнее вино отбило у тебя память, - ехидно проговорил Эквтиме.
– Вах, вах, а такие хорошие тосты произносил.

– Ни вчера, ни позавчера я не пил и тостов никаких не произносил, невозмутимо ответил Галактион.
– Ты что-то путаешь...

– Кто путает, я путаю?
– не на шутку рассердился Кекутия.
– Вчера за рекой приземлился космический корабль, но ты не видел его, ты чинил внуку ботинки. Потом, когда гости пришли ко мне, ты появился и принял участие в торжестве. У меня почти вся деревня собралась, и все знают, что именно в моем доме остановились инопланетяне. А ты не знаешь? Вайме, Галактион, что с тобой?

– Дай бог, чтобы они у тебя остановились, но я ничего не знаю.

– Вах!..

В этот момент Эквтиме увидел заспанного Джото, собравшегося спозаранку на рыбалку.

– Джото, - закричал старик, - подожди, внучек, скажи уважаемому Галактиону, кто ночует в нашем доме?

– В нашем доме?
– зевнул Джото.
– В нашем доме никто не ночует...

– Как не ночует, а инопланетяне?..
– взорвался старый Кекутия.

– Вайме, дедушка!
– испуганно попятился Джото.
– Мама сколько раз тебе говорила: не ходи к Шалибашвили телевизор смотреть, это вредно в твоем возрасте.

– Ух, я тебе...

И, уже не слушая никого, Эквтиме спешил через две ступеньки в комнаты, где, он это прекрасно помнил, вчера уложили спать Тота, Тета и Тута. Но в доме было пусто, лишь слабый ветер лениво раскачивал на окнах легкие, прозрачные занавески.

Затем Кекутия побежал к реке, но на том месте, где под блестящим корпусом космического корабля была ровным кругом выжжена земля, колыхалась жесткая осенняя трава. На шаги старика оглянулась коза с отвисшим выменем, посмотрела на него равнодушно и принялась вновь щипать скудную растительность.

Расстроенный, ничего не понимающий Эквтиме побежал в деревню. Сердце его сильно забилось, когда он увидел идущего навстречу Шалибашвили.

– Почему вчера не приходил телевизор смотреть?
– закричал участковый, размахивая пухлыми руками.
– "Динамо" с "Араратом" играли. Какая была игра, вах, какая была игра...

Об инопланетянах милиционер не сказал ни слова...

– ...И это все?
– спросил я старика, допивая четвертую или пятую кружку пива.

– А разве этого мало?
– печально ответил он.

– А как же ревматизм?

Старик лихо наклонился и коснулся рукой затоптанного пола хинкальной.

– Не болит!
– сказал он потерянным голосом.

Мы поднялись по крутой лестнице. Я поблагодарил женщину, ваял сумку.

– Бери петрушку, - протянул мне несколько пучков старик.
– Вот какие дела...

Глядя в его погрустневшие глаза, я пожал ему руку. Она была твердой, такие руки бывают у крестьян, работающих мотыгой...

...Жена давно успела убрать квартиру, сидела на диване, вязала и одновременно читала какую-то статью о неопознанных летающих объектах. Чтобы не будоражить ее, я не стад передавать ей рассказ старика. Но на следующий день я еще раз решил зайти на базар. Эквтиме Кекутия среди зеленщиков не было. Заметив женщину, которая сторожила мою сумку, я приблизился к ней.

– А где старик, который торговал здесь вчера?

Женщина была явно не в духе.

– О каком старике спрашивает этот человек, я никого здесь не знаю...

– Ну как же, - удивился я, - мы с ним уходили, а вы присматривали за моей сумкой.

– Какой сумкой, кто присматривал?
– проворчала женщина недовольно. Послушайте, а вы случайно не пьяны?..

Всю дорогу домой меня мучило странное предчувствие. Едва войдя в комнату, я тут же спросил жену:

– А где зелень, которую я купил вчера?

Удивленная моим взволнованным видом, она молча указала на холодильник.

Я распахнул настежь дверцу и стал вываливать зелень на пол.

– Куда девалась петрушка?
– нервно спрашивал я.

– Петрушка?
– испуганно отвечала жена.
– Но ведь ты не покупал никакой петрушки...

...Я долго еще рылся в зелени, не обращая внимания на встревоженное лицо жены. Я хорошо помнил пышные пучки, кудрявые и влажные. Лишь на некоторых веточках были слегка порыжевшие листочки...