— Смотри, какие они смешные, — сказала Мира, слизывая мороженое. — Будто весь мир — их игрушка.

Илай кивнул, чувствуя, как её смех разгоняет его тревоги.

— Может, нам тоже стоит так? — подмигнул он. — Похитить пару пузырей и устроить свою ярмарку.

Она фыркнула, чуть не уронив рожок снова.

— Только если ты научишься жонглировать. А то знаю я твои таланты — всё на пол улетит.

Они смеялись, бродя между прилавков, где пахло мёдом, кожей и горячим тестом. Ярмарка была как маленький мир, полный жизни, и на миг Илай поверил, что они могут быть частью этого — просто гулять, смеяться, не думая о завтра. Но где-то в глубине он знал, что это лишь утро, а город умеет забирать больше, чем даёт.

Устав от гомона, они нашли скамейку у старого фонтана — его каменная чаша потрескалась, но вода всё ещё журчала, отражая солнце. Мира достала из кармана два пирожка, купленных у лотка с пухлой тёткой, которая клялась, что её тесто «прямо из рая». Пирожки были тёплыми, с начинкой из лука и картошки, и Илай с удовольствием откусил кусок, пока Мира устроилась рядом, поджав ноги.

— Знаешь, — начала она, глядя на фонтан, — я всё думаю про тот дом. Не здесь, может, но где-то. С садом, чтобы посадить цветы. И чтобы ты готовил свой кофе каждое утро.

Илай улыбнулся, но его взгляд стал серьёзнее.

— Я тоже об этом думаю. Но, Мира… когда Винделор проснётся, надо будет решать. Подумать об этом серьёзно.

Мира нахмурилась, отложив пирожок.

— Что тебе этот Винделор? — возмутилась она, её голос стал резче. — Он нам не нужен, чтобы строить свою жизнь, Илай. Мы можем сами, вдвоём. Зачем тащить его с нами?

Илай вздохнул, потирая шею.

— Давай не будем, — сказал он тихо, стараясь не разжечь спор. — Я просто хочу, чтобы всё было правильно. Для нас. Для него.

Она замолчала, глядя на пирожок в руке, и кивнула, хотя в её глазах мелькнула тень обиды. Молчание повисло между ними, но оно было не тяжёлым — скорее, как пауза, чтобы оба могли отдышаться.

Илай встал, собирая крошки и салфетки.

— Пойду выброшу, — сказал он, направляясь к урне в паре шагов.

Мира осталась на скамейке. Как только он отвернулся, она быстро сунула руку в карман и достала маленькую таблетку. Пальцы слегка дрожали, но она привычно положила её под язык, проглотив с лёгким вздохом. Город вокруг шумел, заглушая её мысли, и она прикрыла глаза, чувствуя, как напряжение отступает.

Илай вернулся, заметив её движение. Он нахмурился, садясь рядом.

— Что это? — спросил он, кивнув на её руку.

Мира открыла глаза, улыбнувшись, но улыбка вышла чуть натянутой.

— Голова разболелась, — сказала она, пожав плечами. — Ничего страшного.

— Может, к лекарю? — продолжал Илай, его голос был полон беспокойства.

— Пройдёт, не переживай, — ответила она, вставая и потянув его за руку. — Пойдём, там дальше кукольный театр начинается. Не хочу пропустить.

Он кивнул, хотя в его взгляде мелькнула тень сомнения. Они пошли дальше, рука об руку, растворяясь в ярмарочной суете. Улицы звенели смехом и музыкой: скрипач на углу играл что-то весёлое, а дети крутились вокруг, подпевая. Мира указала на тележку с сахарной ватой, и Илай, смеясь, потащил её туда, обещая купить самую большую. Город кружил их в своём ритме, и, несмотря на всё, они держались друг за друга, как за спасательный круг в этом море красок и шума.

Они свернули к реке, где ярмарка переходила в ряды с поделками и цветами. Мира остановилась у лотка с деревянными игрушками, взяв в руки крохотного коня.

— Смотри, для нашего будущего сада, — пошутила она, и Илай улыбнулся, чувствуя, что, может быть, они всё-таки найдут свой путь.

Ярмарка гудела, как огромный котёл, полный красок и звуков. Илай и Мира пробирались сквозь толпу, где пахло горячим тестом, мёдом и дымом от жаровен. Дети с липкими от карамели пальцами носились под ногами, а торговцы орали, расхваливая блестящие безделушки и пироги с подгоревшей корочкой. Солнце грело спину, но лёгкий ветерок приносил прохладу, напоминая, что осень уже дышит в затылок.

Они свернули за ряд лотков с цветами и остановились у небольшой арены, огороженной верёвками. Там шло шоу борцов — двое здоровяков, блестящих от пота, сцепились в центре, пыхтя и толкая друг друга под рёв толпы. Зрители подбадривали их криками: «Давай, вали его!» На краю арены стоял тощий ведущий в потёртом сюртуке, размахивая колокольчиком.

— Победитель получает десять монет! — орал он, его голос срывался от азарта. — Кто следующий? Бросьте вызов и унесите кошель!

Мира замерла, её глаза загорелись. Она ткнула Илая локтем, кивнув на арену.