Я отказываюсь от меню и с грозным видом заказываю на обоих единственное берлинское блюдо, про которое знаю:

— Печень по берлински с картофельным пюре, луком и яблоками. —

И конечно же Берлинское белое, то самое пиво, которое как говорят уже не совсем пиво, а почти вино.

Официант с некоторым уважением принимает заказ и удаляется, заверив нас, что все будет подано почти мгновенно.

А Несса с удивлением на меня смотрит и немного позже спрашивает:

— Даня, а ты откуда знаешь немецкие блюда?—

Я смеюсь, беру ее за руку, притягиваю к себе и отвечаю, глядя в сводящие меня с ума ее серо-зеленые глаза,:

— Милая, тут нет никакого секрета. У каждого города есть несколько знаменитых блюд, которыми местные жители гордятся. Как правило, это блюда, достаточно универсального вида и вкуса. И их можно смело есть. В Берлине, это печень по-берлински, в Киеве вареники, в Баку шашлык. Достаточно заранее подготовиться, и ты не останешься голодным ни в одном городе. — Говорю я, а она смеется мне в ответ и еще сильнее прижимается ко мне.

— Вы русские, очень продуманные оказывается. — Наконец отвечает она мне, а я снова целую ее и говорю:

— Не все и не всегда. Но с тобой да, я становлюсь продуманным, я не хочу, чтобы хоть что-то омрачило наше время. Оно наше и оно обязано быть счастливым.—

Она кивает и соглашается:

— Да, оно и правду счастливое, то время когда мы вместе.—

Тут объявился и улыбающийся официант притащивший пару бокалов того самого белого, то ли пива, то ли вина и неслабые порции печени по-берлински.

И мы погружаемся в смакование еды и пива.

— Ну как? — Спрашиваю я у Нессы.

— Вкусно. — Отвечает она, облизываясь.

— Да. — Соглашаюсь я и тут же добавляю:—Но я тебе не хуже приготовлю. Потом приедешь ко мне в Монако, я тебя угощу и джиз-бызом, и тушеной печенью, и домашним паштетом из печени.—

Она удивленно на меня смотрит, я разъясняю некоторые непонятные названия и слышу:

— А ты и вправду умеешь это готовить? — Спрашивает она и слышит мой ответ:

— Да и тебя научу, и остальных девчонок. Будете закармливать меня и наших детей. — Говорю я, а она тут же делает стойку:

— Ты уже хочешь детей? — Спрашивает Несса у меня.

— Пока не сильно, но и совсем не против. Это совсем не к спеху, но и не расстроюсь, если вдруг. И конечно не оставлю одну. — Немного путано объясняю я, а она удовлетворенно кивает головой, потом просит:

— Заплати, пожалуйста, и пойдем репетировать. — И смеется, а я присоединяюсь к ней, обнимаю, целую и отвечаю на это ее смелое заявление:

— Хорошая мысль про репетицию, столь ответственного процесса. Сколько подходов планировать будем, сколько дублей? — Говорю смеясь я и она присоединяется ко мне, прижимаясь еще ближе и шепча почти в губы:

— Бесконечно, мне нравится бесконечность.—

— Мне тоже. — Думаю я и расплатившись мы уходим навстречу любви, ожидающей нас в неприметной гостинице в самом центре Берлина.

— Мы скоро, мы скоро, мы очень скоро. — Мысленно произношу я, ко мне прижимается Несса, совершенно и со всем согласная, а спиной я чувствую завистливый взгляд официанта, чем-то смахивающего на пирата.

— Моя, не отдам. — Думаю я

И мне кажется, что он думает в ответ, причем с явным заморским акцентом:

— Жадный ты, Дан. Жадный—

— Жадный. — Соглашаюсь я. — До любви жадный.—

И мы с Нессой уходим до нее, до любви, до радости, до счастья и всяческих безумств.

6 апреля 1988 года

Среда

Баку,

20:00 18*С

— Снова родной стадион и вновь европейцы у нас в гостях. — Думаю я, привычно стоя в центре поля и глядя на трибуны.

Они вновь заполнены до предела. Пол сотни тысяч, не меньше, на трибунах и они ждут. Да, они ждут нашей очередной победы.

И не даром на трибунах растянуты транспаранты с тремя такими простыми словами:

НЕФТЯНИК ЧЕМПИОН ВПЕРЕД

И в них столько заложено.

Нам надо двигаться вперед, только вперед, с победами на каждом шаге. Мы своими результатами и игрой не оставили себе другого шанса.

И это осознаю не только я, вся команда это чувствует и понимает.