— От чего она болела на самом деле?

— От праздности, — сдержанно сказал Михаил. — От того, что нет опоры, нет смысла, нет настоящего усилия. Она не смогла встроиться в новый мир. Ей всё казалось фальшивым, театральным, с надрывом. Коэффициенты, анкеты, системные роли — она это отвергала. Не из протеста. Просто не верила.

— А кем она была?

— Человеком с тонким вкусом и талантом, но без вектора. Играла на фортепиано, писала стихи, знала языки. Говорила красивыми цитатами, жила в образе. В доме всегда звучала музыка, висели афиши старых постановок, книги лежали стопками. Первое время она ещё что-то пыталась — ходила на мероприятия, вела какие-то лекции, встречалась с коллегами, которые остались после войны. Но всё быстро стало казаться ей убогим, натянутым. И она выбрала другой путь — не бороться, не перестраиваться. Просто красиво жить.

— Красиво?

— По-своему. Употребление ноотропов, веселье, мужчины, внимание, сигареты — это было частью образа. Потом пошли вещества серьёзнее, более опасные. Но всё с улыбкой. Не как падение, скорее как роль: она скатывалась вниз легко, с шутками, словно играя сцену. И никто её не останавливал. Она была не одна — просто никому не было дела. Люди рядом были такие же. Просто молча смотрели.

— А ты?

— Я был рядом. Но она мной не интересовалась. Не враждебно — просто не видела. Я был фоном, ребёнком, которого София водила в школу и укладывала спать. Мне тогда казалось, что я сам по себе. Без объяснений, без диалогов, без контакта. Я просто был — в её доме, но не в её мире.

— Ты злился?

— Нет. Скорее — ждал. Хотел быть с ней ближе. Хотел, чтобы она обратила внимание, что я рядом, что я расту. Но этого не случилось. И это одиночество залипло во мне надолго. Я пытался быть таким, каким, как мне казалось, она бы мной заинтересовалась — умным, тонким, чувствительным. Но это тоже не сработало. И когда всё начало рушиться, я был уже почти там же. Почти ушёл по тому же пути.

— Но не ушёл?

— Нет. В какой-то момент остановился. Осознал, что теряю себя. Перестал гнаться за её одобрением, за её вниманием, которого никогда не было. Ушёл в мысли, в фантазии, в философию. Но, по-честному, я так и не нашёл себя. Просто не провалился. Застрял где-то между.

— Это больно.
– Поддержала Анна.

— Уже нет. Просто пусто. Как если бы кто-то должен был заложить в тебя фундамент, а вместо этого дал красивую обложку без содержания. Я люблю её. Она была моей матерью. Но всё, что у меня осталось — это молчание. И несколько фраз, которые не значили ничего.

— Меня тоже это беспокоит. Мне кажется, я живу такую же жизнь, и если я умру, никто не придет забрать в Крематорий мой прах, чтоб закопать его или развеять по ветру, никто не изменит мою профиль в социальных сетях на траурную тему и вовсе не заметит, что меня больше нет.

— Да, это пугает. Но мы такими не будем, — уверенно сказала Анна. — Мы обязательно что-то придумаем.

— Не сомневаюсь, — сказал Михаил и повернувшись лицом к Анне, поцеловал её в щеку. Он хотел бы продолжить, но заметив легкое смущение в её глазах, сдержался, просто крепче сжимая её руку.

— Давай помечтаем, — предложила Анна, минуя небольшую заминку.

— О чем?

— О будущем. Каким оно будет, наше будущее? — спросила Анна с ноткой беспокойства в голосе.

— Не знаю. Сложно представить, когда не знаешь толком, чего хочешь. Думаю, было бы идеальным для начала найти работу мечты, дом мечты и верных друзей.

— Дом у моря, с садом, собакой и небольшим парком.

Михаил невольно вспомнил институт с его прудом и маленьким парком, огороженным забором. Но он не стал развивать эту мысль. Вместо этого продолжил:

— Да, я тоже люблю собак. Лабрадора.

— Да, хорошая собака.Михал всегда хотел собаку. Но в условиях Мегаполиса, это была не легкая затея. Собаки не могли свободно гулять во дворе, их нужно было выгуливать. Собака обязательно должна была иметь паспорт и проходить плановые осмотры. Собаке нужен корм, уход, а еще если ее она надоест или он не сойдется с ней характером, ее придется терпеть - так гласит закон, за которым строго следят. Если поручить все это Софи или арендовать другого робота, который будет все делать - Зачем тогда собака, зачем вообще собака котрую запирают в одной клетке вместе с человеком. В мечтах Михаила Собака - это спутник человека в его делах и его приключениях, но в реалиях мегаполиса, по мнению Михаила, собака была - просто милым предметом интерьера.

— И что мы будем делать в этом доме?
– Продолжил диалог Михаил.

— Не знаю, что-нибудь полезное. Может, писать книгу или принимать гостей, может, выращивать цветы.

— А как мы станем известны?

— Нам не нужна будет известность. Мы будем свободны и от известности, и от безвестности. Потому что мы будем не здесь и не там. Мы просто будем, и нам будет все равно.

Михаил задумался. Каково это могло бы быть? Он вспомнил свой момент счастья на берегу. Да, действительно, так может быть.

— Почему бы нам тогда просто не уехать от всего и жить, как живут коммунисты в своих коммунах?

— Зануда, дай просто помечтать, — шутливо бросила Анна и слегка подтолкнула Михаила.

Михаил не обиделся и решил перевести разговор в более легкие и пространные беседы. Его буквально прорвало на слова. Он рассказывал о разных вещах, обо всем, что узнал в ходе своих поисков и раздумий в мнимой профессии философа, об истории, науке, безумных идеях гениальных людей, изменивших мир, и самих людях. А Анна просто слушала, положив голову на его плечо.