Засыпая в ту ночь, я чувствовала странное спокойствие. Несмотря на все ужасы, через которые мы прошли, я знала, что мы справимся. Вместе.

Интерлюдия: Цена ошибки

Юлия заснула, и Август ушёл, бросив прощальный взгляд на затихшую девушку.

Он сел в пустом конференц-зале «Сириуса», механически перебирая данные операции на планшете. Свет был приглушен, только голографическая карта станции медленно вращалась над столом, отбрасывая призрачные тени. Здесь, в одиночестве корабельной ночи, он снова и снова прокручивал в голове события минувших дней, пытаясь найти момент, где все пошло не так.

Перед глазами проносились обрывки воспоминаний: вот Юлия в темном платье входит в гостиницу, такая красивая и беззащитная. Вот Влад, прикрывающий их отход — его последний подвиг. Вот окровавленная рука Марка, неестественно вывернутая… А ведь все могло быть иначе, если бы он, лейтенант Август Фаббро, главный стратег операции, не допустил фатальной ошибки.

— Чертов идиот, — пробормотал он, с силой сжимая переносицу. — Чёртов идиот!

Основной просчет был даже не в том, что он позволил гражданскому участвовать в операции. Хуже — он позволил своим чувствам затуманить рассудок. Увлекся игрой в шахматы, разговорами о театре, забыл, что он прежде всего рейнджер. А ведь первое правило стратега — никогда не позволять личному влиять на планирование операции.

Результат? Питер в критическом состоянии, Ким едва не истекла кровью, Хэл с пробитым легким, Марк… При мысли о друге к горлу подступила тошнота. Он обещал защитить его сестру, а в итоге подверг опасности обоих.

Планшет тихо звякнул — пришло новое сообщение от медиков. Хэл стабильна, начали процедуру регенерации тканей. Хоть что-то…

Он поднялся, подошел к иллюминатору. В черном стекле отражалось его осунувшееся лицо. Когда-то Питер сказал ему: «Быть рейнджером — значит всегда ставить долг превыше личного». Тогда эти слова казались простыми и понятными. А сейчас?

Сейчас он смотрел на свое отражение и не узнавал себя. Что с тобой случилось, лейтенант Фаббро? Где тот хладнокровный стратег, который мог просчитать любую ситуацию?

— Ты влюбился, — прошептал он своему отражению. — Влюбился и все испортил.

Была ли эта цена — искалеченные товарищи, погибший друг — справедливой платой за несколько счастливых мгновений с Юлией? Имел ли он вообще право на такое счастье, когда его решения могут стоить кому-то жизни?

Может, капитан был прав. Может, нельзя быть одновременно хорошим рейнджером и… просто счастливым человеком? Может, пора признать, что он не создан для этой службы?

Он достал из кармана потрепанный жетон рейнджера — тот самый, что получил на выпуске. Металл тускло блеснул в полумраке. Сколько раз он с гордостью сжимал его в ладони? А сейчас…

— Лейтенант.

Он вздрогнул от неожиданности. В дверях стоял Терри.

— Капитан очнулся. Спрашивает о результатах операции.

Август сжал жетон в кулаке. Что ж, время сомнений прошло. Пора отвечать за свои решения.

— Сейчас буду.

Уже у самой двери он остановился, в последний раз взглянул на голографическую карту. Она все так же медленно вращалась, равнодушная к его терзаниям. Где-то там, среди этих мерцающих точек, пряталось его будущее. Но какое?

Он расправил плечи и вышел в коридор. Что бы ни случилось дальше, сейчас его место здесь. Рядом с теми, кого он подвел. Рядом с той, ради которой рискнул всем.

А правильным ли было это решение… время покажет.

Я стояла на палубе «Сириуса», окруженная рейнджерами в парадной форме. Я в своём Университетском кителе была буквально белой вороной среди тёмно-синих курток. Перед нами выстроились ряды гробов, укрытых флагами космического флота. В каждом из них покоился павший герой, отдавший жизнь в битве с пиратами.

Все подходили и прощались со своими друзьями. Я тоже подошла к закрытому гробу Влада. Это было чертовски больно и страшно, но я не могла не сказать ему спасибо. Именно он тогда помог мне у водопада, и я никогда этого не забуду.

Рядом со мной стояла Хэл, она положила туза червей на закрытую крышку:

— Прощай, док, — сказала она. — Мы с тобой не закончили партию, но знай, ты — победил.

У меня защипало в носу, когда мы обе отходили назад, в строй.

Капитан Арчер вышел вперед и начал торжественную речь:

— Сегодня мы провожаем в последний путь наших братьев и сестер по оружию. Они пали, защищая мир и справедливость во всей галактике. Их жертва не будет забыта.

Я смотрела на бесконечные ряды гробов и чувствовала, как к горлу подступает комок.

Рейнджеры начали салютовать, и звуки выстрелов эхом разнеслись в пустоте ангара.

Капитан Арчер снова поднял руку:

— Сегодня с нами человек, который, хоть и не является членом нашего корпуса, проявил исключительную храбрость и самоотверженность в нашей последней миссии. Юлия Соколова, вы хотели бы сказать несколько слов?