Лепид демонстративно закатил глаза, а Децим подавился сдерживаемым смехом и закашлялся.

– Вы все видели ауспиции, самим богам противно его назначение! – продолжал распаляться Антоний.

Даже эта пьяная и неубедительная, репетиция завтрашнего заседания уже действовала на нервы. Как будет выглядеть трезвая и, - насколько возможно в случае Антония, - подготовленная, не хотелось даже знать.

Взгляд едва успел скользнуть по ломившемуся от угощений столу, как решение пришло само собой.

Гай потянулся к едва тронутому вину и осушил чашу залпом, после чего тут же попросил мальчишку-раба обновить.

– Гай, ты что делаешь? – наклонившись прямо к его уху, шепотом спросила Кальпурния, - Ты же не собирался…

– Тс-с-с, - приложив палец с губам, прошипел он, - Я обеспечиваю себе алиби на завтра.

– Не хочешь идти в Сенат?

Гай едва заметно помотал головой.

– Ну тогда просто скажи им завтра, что у тебя голова болит, в чем проблема?
– в словах Кальпурнии была толика здравого смысла.

Проблема в том, что только толика.

– Если я просто скажу, что у меня болит голова – они решат, что я им вру и тут же оскорбятся, - скривился Гай, - Они мне еще тот случай на форуме не простили. Похмелье, с другой стороны, это то, что они очень хорошо понимают.

Кальпурния понимающе хмыкнула и отвернулась обратно к Юнии, оставляя его один на один с его планом. После второй чаши что-то неладное заметил Лепид. Коварно улыбаясь, он переводил взгляд с Гая на вино и обратно в немом вопросе, пока Гай украдкой не пригрозил ему кулаком.

Антоний продолжал распыляться и не замечал беззвучной баталии прямо у себя под носом.

Между им и похмельем Гай однозначно выбирал похмелье. От вина хотя бы голова болела не настолько сильно.

Тяжелые капли дождя барабанили по крыше. Бушевавшая неподалеку гроза то и дело озаряла ночную темноту вспышками молний. Стихия разошлась не на шутку – и никак не давала уснуть. Закинув руку под голову, Гай бездумно таращился в потолок и понимал, что никакое алиби ему на утро даже не понадобится – голова и без того будет раскалываться на части.

Изредка вздрагивая в такт особо громким раскатам грома, Кальпурния мирно сопела рядом. Можно было встать и пойти разгрести наконец-то гору скопившихся документов, но пошевелиться – значило разбудить ее.

А этого делать не хотелось.

Молния мелькнула где-то совсем рядом - и очередной раскат грома заставил вздрогнуть даже его.

Кальпурния подскочила на кровати и осоловело оглянулась.

– Все в порядке, - сказал Гай, - Просто стихия разбушевалась.

Но вместо того, чтобы выдохнуть и успокоиться, Кальпурния лихорадочно обернулась, положила руку ему на грудь и пробормотала себе под нос:

– Живой…

– Что, прости? – Гай вопросительно вздернул бровь.

– Ты живой… - с неимоверным облегчением выдохнула она.

– Ну да, - он пожал плечами, - Я же тебе говорю, наш дом не рушится, ничего не случилось. Просто на улице гроза.

Кальпурния убрала руку с его груди и запустила пальцы в свои волосы, взъерошивая их.

– Мне приснилось… - тихо начала она, но продолжения не последовало.

Пришлось ее немного подтолкнуть.

– Что тебе приснилось? Расскажи.

Никакой реакции. Не двигаясь, она смотрела словно в никуда – и ему уже начало казаться, что она задремала сидя на кровати, когда она все-таки ответила:

– Мне… Приснилось, что ты умер. Все было как будто по-настоящему, но я… Я не помню подробностей. Слушай, Гай, не ходи никуда завтра, пожалуйста… Я не знаю почему, но… Не надо.

– Ты же знаешь, - он положил руки ей на талию и подтянул к себе, - Войска готовы, все готово, мы завтра выступаем. Я не могу ничего отложить, потому что тебе приснился плохой сон. Второго такого шанса дать всем общего врага и повод для примирения просто не будет.

Едва видная в полутьме Кальпурния помотала головой.

– Я не про поход. Ты же меня понял, - не вопрос, но утверждение.

– На заседание я и так не собирался, - Гай пожал плечами.

Несмотря на плохое освещение, он чувствовал пристальный взгляд жены на себе слишком и слишком отчетливо.

– А жертвоприношения? – наконец, спросила она.

Гай усмехнулся:

– Ну ты же понимаешь, что я великий понтифик и я не могу их пропустить.

– Но…

– Иды наступают каждый месяц, эти жертвоприношения происходят каждый месяц, ничего не случится, поверь мне.