— Нафига мы сюда свернули? — тщательно выговаривая каждое слово спросил Тимофей, — Кого мы здесь бить собрались?

— Кого поймаем, того и отметелим, — хохотнул Родион. Телефон он по-прежнему держал в руке, лишь изредка косясь на дисплей. Звук тоже убавил до интимного шёпота, кивая головой, в такт любимой группе.

— Мы жрать идём! — напомнил всем цель поворота Денис, — Рестораны, кафешки, забегаловки не вариант. Либо экзотика на кончике вилки, либо фастфуд. Душа требует сочного мяса в промышленном количестве! Двигаем к пляжу! Там полно шашлычных и шаурмячных. К чёрту цивилизацию! К чёрту духовые шкафы и фритюрницы! Достало! Хочу вредное мясо на углях и чемергес!

— Эка его разобрало, — ткнув Родиона под ребро, посочувствовал Тимофей, — Там все уже спят. Нужно было бутылку с собой прихватить. Сейчас добавки захочется, а нету.

— Не ссы, засланец! Сейчас время пассионариев и загульных поэтов! Им толчея «центряков» ни к чему. Им нужна Луна и шёпот набегающих на песок волн. Чапайте за мной! Я выведу вас к свету из мрака! Я приведу вас к жрачке и выпивке!

— В тебе что, алкаш — вещун проявился? — шепнул Золотарёв, наклоняясь к уху Мельникова.

— Всё пучком, — успокоил Родион, протягивая смартфон, где на экране светилась интерактивная карта Парусного, — В отличие от нашего Сусанина — я всё контролирую. Через двести метров повернём направо и вниз по склону.

Вид на Луну в прорехах облаков, море и пляж открылся сразу же, как только приятели вышли с улочки, огороженной каменными заборами, и шагнули за пределы матовой подсветки. Зрелище впечатляло, а антураж ночи придавал ему налёт волшебной фантасмагории.

Мельников включил фонарик телефона и, освещая дорожку ведущую к скромной набережной, двинулся первым, призывно махнув товарищам.

Набережная ограждалась блоками типового искусственного гранита, которые в избытке штамповал местный заводик железобетонных конструкций. От строительных их отличала только полировка. Дорожку покрывала дешёвая тротуарная плитка, прозванная в народе «собянинкой». Фонари располагались хитро. Вроде бы, согласно нормативам, на расстоянии сорока метров друг от друга, но светили в очень экономичном режиме. От этого, между чёткими кругами света пролегали островки непроглядного мрака. Тем самым создавался эффект, при котором разбегающиеся вдоль прибоя дорожки, выглядели загадочными и ирреальными.

— Направо! — зычно скомандовал Родион и в тишине, нарушаемой лишь шёпотом волн и пением цикад, его голос прозвучал диким диссонансом.

В полукилометре от ребят отчётливо светилась веранда какого-то заведения. Судя по яркости огней оно работало и обслуживало немногочисленных романтиков, предпочитающих уединение, суете зоны развлечений.

Уже подойдя вплотную, приятели различили, что под крытой прозрачными панелями верандой, располагается обычная кафешка в восточном стиле, с мангалом в зале и кухней, спрятанной в отдельной пристройке. Из пятнадцати столиков, свободными оказались четыре, а заправлял всем упитанный кавказец в белоснежном переднике и залихватски заломленном колпаке. Он колдовал над углями и напевал какую-то песенку на своём языке, что совершенно не мешало клиентам шептаться о чём-то своём, одновременно смакуя приготовленные шеф-поваром блюда. Ещё у оригинала имелись шикарные усы, точь-в-точь как у героя французского мультика о таракане — дегустаторе, проверяющего качество блюд в парижских ресторанах. Европа давно жила в органичном симбиозе с клопами и крысами, отчего кинематографисты не переставали умиляться этой идиллии.

— Здесь мы бросим кости! — заявил Черов, хлопнув, в знак одобрения, по плечу Родиона, — Чудесное место, а от аромата мяса у меня заурчало в желудке.

— Потише, Денис, — шепнул на ухо Золотарёв, — Не стоит раньше времени привлекать к себе внимания! Народ поймёт, что мы пришли их бить и разбежится.

— Не дрейфь! — успокоил Мельников, — Всё как в песне: гоп-стоп, мы подошли из-за угла. Гоп-стоп, ты много на себя взяла! Теперь раскаиваться поздно, посмотри на звёзды… Взглядом, мля, тверёзым… Дальше не помню…

Несмотря на то, что Мельников не пропел, а громко продекламировал начальные строчки, с глубины террасы раздались жидкие аплодисменты, а спустя мгновение хорошо поставленный голос ответил:

— Посмотри на это море — видишь это всё в последний раз.

Теперь расплачиваться поздно,

Посмотри на звёзды, посмотри на это небо

Взглядом, слышь, тверёзым,

Посмотри на это море — видишь это всё в последний раз.

— Сечёшь! Нас здесь встречают!

Обрадованный приёмом Мельников первым поднялся по четырём ступенькам в огороженный перилами зал и, сцепив пальцы, потряс руками над головой:

— Спасибо, пацаны, за понимание! Вы угадали, отпуск закончился. Мы в вашем чудном городке последний день и, пардоньте, малёха напились, чисто на расслабоне.

— Он сдал нас с потрохами, — предупредил Тимофей, нетвёрдой походкой поднимаясь по ступеням, — Все знают традицию последнего дня.

— Не ной, — подтолкнул в спину Денис, — От судьбы не уйти и уверен, колесо сансары провернётся в нужную сторону.

— Давай к нам! — замахал кто-то от правого столика, расположенного в дальнем углу веранды.