Просьба моя вызвала замешательство на лицах мужчин. Не часто, видимо, к ним дошкольники с такими запросами обращаются.

– Неужто стрелять научиться решил? – Удивлённо спросил адмирал. – Только не рано ли тебе? И зачем сразу два?

– Нет, стрелять мне учиться, как вы верно подметили, пока ещё рано. – Качнул я головой. – Оружие нужно как реквизит для фотосессии. Патроны тоже. Ну и, товарищ полковник, мне понадобится ваша дочь.

– Майка-то тебе зачем?

– В смысле - зачем? – Я удивлённо похлопал глазами. – Как же без Майки? Она же моя модель! Ну и, как дочь офицера, ручки свои к оружию тянуть не будет. Ибо знает, чем оно опасно. Знает же? – Внимательно посмотрел на мужчину.

– Знает, знает. – Успокоил он меня. – Только она сейчас в школе.

– Не страшно, пока мы подготовим съёмочную площадку, она как раз закончит. Вы, главное, согласие своё дайте. И реквизит.

– Реквизит, хе. Ты же понимаешь, что мы не можем вот так просто взять и отдать тебе оружие и боеприпасы?

– Да не нужно отдавать. Я у вас тут всё сделаю. Под чьим-нибудь присмотром. Оборудование и остальной реквизит у меня с собой.

– Остальной реквизит?

– Конечно! Фото будет, без сомнения, шедевром. А к созданию шедевров нужно подходить со всем тщанием. Иначе они шедеврами не получаются. Поэтому мы забили багажник авто всем, что нам может потребоваться.

– Ладно, ладно, создатель шедевров, так и быть, будут тебе Макаровы, патроны и сопровождающий.

– Вот тут подойдёт. – Указал я на участок нетронутого снега рядом с изгибающимися квадратной аркой трубами горячего водоснабжения. Летом под ними явно был проезд, иначе зачем ещё их так изгибать? – То, что нужно. И высота нужная есть, и тень в сторону уходит.

Как только Дмитрич остановил волгу рядом с указанным местом, я выскочил наружу и достал лопату. Первым делом нужно прокопать дорожку. Это вам не центральная полоса с её парой сантиметров снега зимой, а самый что ни на есть Дальний Восток. Тут у нас сугробы по пояс взрослому – обыденное дело. Так что первая часть подготовки – работа лопатой. Дмитрич с приставленным к нам лейтенантом тоже приложили свои силы к раскопкам. Вместе мы быстро прокопали дорожку от машины до места установки штатива, расчистили площадку под этот самый штатив. Потом опять дорожку - до арки труб. И площадку для установки лестницы – мне ведь на эти трубы ещё лезть. Ну а в конце принялись за самое сложное – подготовить под аркой «подиум» для съёмки. Снег-то глубокий, Майя же просто провалится в него. Так что извлекли из салона рулон толстого полиэтилена, и с помощью смекалки и такой-то матери кое-как завели его под слой снега. Получилось так себе, впрочем, чего-то подобного я и ожидал. Поэтому, пока Дмитрич уехал за Майей, я под удивлённым взглядом лейтенанта, сторожившего ведро с патронами, просеивал над «подиумом» снег через крупное сито.

– Привет, Майка! – Поздоровался я с вылезшей из машины девочкой. Переоделась она заранее, и сейчас была в белом платье, частично скрытом шерстеным пледом.

– Привет, рубашка! – Озорно ответила она. – Что, наконец-то решил исполнить обещание?

– Ага. – Кивнул я, оценивающим взглядом окидывая её с головы до ног. Да, то, что нужно. И с размером отлично всё подошло, случаются же в жизни совпадения. Платье как будто бы создано было быть одетым на Майю. – Отлично смотришься. Платье тебе идёт.

– Да? – Распахнув плед, покрутилась девочка, глядя на своё отражение в лаковом покрытии машины.

– Точно тебе говорю, у меня глаз намётан. Чудный ангелочек. У тебя когда день рождения?

– В мае. А что?

– Майская Майка, хе-хе. Тогда считай это платье новогодним подарком.

– Правда? Спасибо.

– Пожалуйста. Но давай не буем мешкать, чтобы ты не простыла. Пойдём. – Махнул я рукой в сторону импровизированной съёмочной площадки.

– Угу. Что мне делать? – Спросила она, когда мы дошли до подиума.

– Сейчас становишься тут, лицом к камере. Погоди, не спеши, посмотри сначала, покажу, что дальше. Так вот, становишься лицом к камере и медленно, медленно-медленно падаешь. Вот так. – Я изобразил, что у меня подкосились ноги. Медленно и печально падая, чуть подкрутил корпус, так, чтобы упасть на правый бок. – Поняла?

– Ага. – Нетерпеливо закивала девочка.

– Теперь реквизит. – Повернулся к наблюдающим за нами от машины взрослым. – Товарищ лейтенант, можно нам светленький?

– Держи. – Подал офицер мне пистолет металлического цвета. Прям как у Джеймса Бонда, хе. Даже удивительно, откуда в нашем медвежьем углу самый настоящий Вальтер? Угу, именно того цвета, который для фото нужен. Так-то я даже легкосмываемую серебрянку с собой привёз, чтобы покрасить ПМ в стальной цвет. Благо, не пригодилась.

– Так, пистолет. – Повернулся я к Майке, проверяя отсутствие патронов в обойме и стволе. – Его держишь правой рукой, и в процессе падения роняешь справа от себя. Выскальзывать из руки он должен так же медленно, как ты падаешь.

– Прям как в кино? – Весело уточнила девочка.

– Ага, уловила самую суть. Теперь постой пока тут, остался последний момент подготовки. – Я отошёл к камере и посмотрел на девочку через видоискатель. – Так, сейчас смотри на меня. Теперь мне за спину, на машину. Теперь уводи взгляд вправо от себя. Стоп, чуть выше. Постарайся запомнить это положение глаз, назовём его «три». «Один» будет взгляд в камеру, «два» - на машину. На счёт «четыре» медленно закрываешь глаза. Давай, попробуй. Нет, ещё медленнее. Ага, вот так. Отлично. Дмитрич, – повернулся я к наставнику, – достань, пожалуйста, синий термос из машины. Сейчас глотнём чайку и начнём съёмку.

Парящий напиток был быстро выпит, и мы вернулись к делу.

– Ещё раз пробежимся по взглядам и начинаем. Давай, раз… два… три… четыре… Отлично, у тебя всё прекрасно получается. – Кивнув Майе, я подошёл к ведру с патронами и, зачерпнув оттуда побольше, рассыпал по «подиуму». – Всё, Май, давай на позицию. И после падения не поднимайся, мне нужно будет снять тебя сверху.

– На трубы полезешь? – Перевела взгляд она на лестницу, приставленную к арке.

– Ага. Пять минут снимаем, потом перерыв на чай с плюшками. Готова? Тогда начинаем.