– Тебя как будто пытать будут, – хихикнул Кирилл, опускаясь на стул напротив нее.

– Ненавижу кашу, – простонала Алиса. – И яйца.

– Белки, углеводы. Надо, Алиса.

Она сделала грустное лицо, но он молча протянул ей ложку. К ним подсели Стас и Макс.

– Доброе утро, – сонно протянул Стас и широко зевнул.

– Опять в клубе пропадал? – спросил Кирилл.

– Ага…

Макс быстро кивнул им, разложил на столе журнал о компьютерах и погрузился в чтение.

– Когда ты работаешь?

Стас поморщился и недовольно покосился на друга:

– Когда-нибудь в другой жизни. Зарплату-то платят ту же. Институт закончу, уйду.

– Бросает меня, – сообщил Макс Алисе.

– Найдешь себе другого напарника. Или напарницу, – ехидно усмехнулся Стас. – Хотя, откуда у тебя и напарница? Тебя, кроме компьютера, никто и привлечь не сможет.

Макс пропустил его слова мимо ушей, перелистнул страницу. Стас покачал головой, глянул на Кирилла с Алисой и закатил глаза.

– А вы что делать будете?

– Уборку, – пожал плечами Кирилл. – Завтра не подведи меня, ты обещал.

– Ой, да помню я, – поморщился Стас. – Александровой диван. Он никогда ни с кем так не носился. Даже с прошлой напарницей, хотя она ему…

Он ойкнул и зашипел. Кирилл зло сверлил его глазами.

– Молчу, молчу.

– Сойдешь за умного, – кивнул Макс. – Так говоришь про него, будто он обычно еще та сволочь.

– Я просто говорю, что он носится с Алисой! – возмутился Стас.

Его напарник соизволил оторваться от журнала и строго посмотреть ему в глаза.

– Вообще-то, к твоему сведению, все нормальные напарники так и делают. Это ты расслабился! Хотя у тебя и ученика-то никогда не было.

Стас вздохнул, покачал головой и замер, прикрыв глаза.

После завтрака Алиса с Кириллом вооружились ведрами и тряпками. К обеду им удалось отмыть только комнату.

– А что я должна услышать, когда мы пойдем… туда?

Алиса очень старалась не наседать на Кирилла, но внутри все кипело от нетерпения. Так и подмывало бросить грязную тряпку и завалить наставника горой вопросов. Она очень сильно старалась вести себя так, словно ее это мало интересует, хотя, судя по усмехающемуся взгляду Кирилла, удавалось это не всегда.

– Голоса, – пожал плечами Хранитель, оттирая верхнюю крышку шкафа. – Голоса душ, которым нужна помощь. Если происшествие будет массовым, крики будут очень хорошо слышны. В таких ситуациях услышать проще. Ты точно справишься.

Он глянул на нее с виноватой улыбкой, но Алиса не обратила внимания, потому что ничего не поняла.

– А как слушать?

– Все расскажу на месте, – Кирилл протянул ей почерневшую от пыли тряпку, взял другую. – Иначе ты сейчас забьешь себе голову ерундой и растеряешься. Договорились?

Она закивала. Под кожей зудело сильнее с каждой минутой. Ей нужно было срочно бежать и учиться слушать. Может быть, даже помочь кому-нибудь. Необходимо наверстать четырнадцать пустых, немых лет.

– Прервись, – попросил Кирилл, спускаясь со стремянки. – Пойдем обедать, а потом выкинем твой жуткий диван.

Артур проспал почти до обеда, потому что ночью никак не мог уснуть.

Умывшись и нацепив первые попавшиеся вещи, он спустился в столовую, налил себе кофе и прошел к их столу, где дремали Гриша и Рома, подперев головы руками.

– Так ждете обед? – усмехнулся Артур.

Гриша сонно оглядел его, открыв один глаз, вздохнул и устроился удобнее.

– Вообще-то мы собирались поработать днем, – пробормотал он. – Но что-то не клеится…

– Предлагаю вернуться в кровати, – согласился Рома. – Работать днем – не для нас.

Артур покачал головой и ушел к столу раздачи.

– Артур, – позвал Гриша, отирая лицо ладонями и заглядывая в его тарелку. – Напарник тебе нужен. Больно лицо довольное.

Рома хихикнул, протянул другу ладонь, тот отбил «пять».

Артур поднял бровь, вопросительно глянув на друзей. С чего бы Грише заводить разговоры о напарниках? Никогда он не поднимал этих вопросов с тех пор как Артур расстался со своей невестой, и та сбежала из Хранилища с очередным богатым любовником, пообещавшим ей шубу и новый телефон.

– Это ты к чему? – спросил он.

– А, может, удастся переманить Алису к нам? – ухмыльнулся Гриша.

Артур сделал самое недовольное лицо, на какое был способен, чтобы не показывать другу, что и сам думает об этом второй день.