Руками отца, их запястья крепко связаны белой лентой. Раны примыкают так тесно друг к другу, что она буквально чувствует его пульс и то, как его кровь проникает внутрь её тела. Странная смесь томительного ожидания и возбуждения заполняет душу.

Однако влюблённый взгляд Андре мгновенное меняется, как и выражение лица. От парня, которого она знала, не осталось и следа, а перед ней стоит монстр. Бледные губы расходятся в улыбке, и это выглядит жутко. Попытка одёрнуть руку вызывает приступ жгучей боли, а он сжимает пальцы на предплечье, не давая разорвать прикосновение.

Белая лента становится красной, а на пол капает кровь. Уши режет настолько громкий, что хочется спрятаться. Паника поднимается в глубине души, пытаясь сопротивляться, Мерей свободной рукой пытается развязать ленту, но пальцы соскальзывают с мокрого узла.

— Ты мне принадлежишь, — злобный голос, заставляет её отвлечься от узла и поднять глаза на Андре.

Он на голову выше, а высокомерный взгляд способен подавить волю.

— Отпусти меня. Пожалуйста, — шепчет Мерей и не замечает, как по щекам катятся слёзы.

— Ты мне принадлежишь, — уже более твёрдо повторяет он и пальцы сильнее впиваются в кожу, оставляя бордовые полумесяцы.

Наконец, узел поддаётся, лента падает на землю, а девушка изо всех сил толкает своего мучителя. Испуганно озираясь по сторонам, она ищет выход, но тёмные фигуры обступают со всех сторон. Заметив в дальнем углу арку, она бросается к ней, прямо через толпу, расталкивая пугающие фигуры. Но из этого проёма выходит мама.

— Пришла твоя очередь исполнить свой долг.

Её взгляд и голос наполнены холодом. Холодом, которого она никогда не видела. Но именно это режет не хуже ножа. Не в силах поверить, что единственный близкий человек с ними заодно, Мерей прижимает израненную руку к губам.

— Почему? — шепчет она, не понимая, почему мама так к ней жестока.

— Таков твой долг. Не смей позорить семью!

— Но я не хочу быть частью этого мира! Я не монстр!

— Ты та, кем родилась, и никогда не сможешь этого изменить. Разве ты не этого хотела? — наклонив голову, цинично произнесла женщина, продолжая наступать.

Её неумолимость разрывала Мерей сердце. То, что её пленило, оказалось ловушкой.

— Я не понимала, не знала.

— Ты всегда отличалась от других, и ты получила то, о чём другие только мечтают. Ты сама выбрала свой путь и своего мужчину. Так будь верна своему выбору!

— Разве одна ошибка может перечеркнуть всю жизнь? — сквозь слёзы выкрикнула она.

— Это не может быть ошибкой! Ты всегда хотела познакомиться с отцом, хотела влюбиться и прожить всю жизнь со своим мужчиной. Ты сама говорила об этом, и когда остался шаг, ты решила сбежать? Почему?

— Мама! Они же монстры, убивают людей. Ты не видела того, что видела я! Не надо! Не заставляй меня. Я никому не желаю такое видеть! Это ужасно… — голос срывался на крик, но так хотелось, что бы мама снова была на её стороне, что бы услышала правду.

— Это просто капризы. Вернись к алтарю!

— Неужели ты не понимаешь! — уже полушёпотом повторила девушка дрожащим голосом.

— Но ты в шаге от своей мечты, в шаге от бессмертия!

— Но я не хочу этого, не такой ценой! Я боюсь, мама, боюсь стать такой же, потерять себя. Вдруг мне тоже понравятся все эти извращения? Я же не больная на голову, чтобы мне нравилось убивать.

— Ты очень сильно меня разочаровала, — процедила женщина, направив полный презрения взгляд прямо в лицо дочери, — Ты могла помочь и мне стать частью клана, могла помочь маме. Разве я о многом тебя прошу?

— Нет! Нет нет нет… — мотая головой, шептала девушка.

— Грёбаная эгоистка!

Отступая, в один момент, она наткнулась на что-то твёрдое. Медленно повернув голову, она увидела Андре.

— Ты моя, и этого ничто не изменит.

Тогда…

— Ужин на плите, а я побежала! — спешно закрывая тюбик клубничного блеска для губ, прокричала Мерей.

— Куда собралась?

Усталость в голосе была так очевидна, что девушке на мгновение стало стыдно. В последнее время её настолько сильно занимали мысли о собственной усталости, что она совсем забыла о том, как тяжело маме.

Ради выпускного ей пришлось взять дополнительные смены, что сказалось на здоровье, да и обучение в частной школе было недешёвым. Конечно же, так плохо было не всегда.