– Нет…

– Ну…

Ее перебил стук в дверь, она резко подошла и отворила ее. Повеяло болотистой гнилью. Я никого не заметил за ней, но отчетливо слышал женский голос с хрипотцой, она вытянула руку, затем сжав кулак убрала в карман и захлопнула дверь, со словами: «добра тебе». Медленно повернулась.

– До рассвета четыре часа. Спи.

– А что потом?

– А потом, потом… – протянула бездушно.

Я скрутился, было безумно холодно, дикий страх окутал. Расширив глаза, смотрел на ее очертания со спины, лишь бы не уснуть. Но веки тяжелели. Тело словно потеряло упругость и силу сопротивления, я отключился.

Щелчок. Открываю глаза.

Она надо мной. Телом не могу пошевелить, на мне куча тряпья и лохмотьев. Поднимает их и тащит в дальний угол комнаты. Бросаю взор на окно, еще и не думает светать.

– Вставай, – внезапно встает напротив.

– Куда? – забегали мои глаза.

– В нетронутый лес… Сядь.

Я неохотно присел. Оглядел еще раз комнату.

– Сел, – прошептал я.

– Путы использовать не буду. Попытаешься сбежать, кость выведу наружу. Черепную.

– Хоррррошо. Но лучше завяжи, – протянул я руки. – Соблазн велик.

– Корзину нести будешь.

Она подошла к печи, достала пару затухающих угольков, закинула в горшочек, накрыв крышкой. Сняла с крюков пару связок полыни и других трав, сложила все в корзину. Из деревянной бочки зачерпнула немного воды в кувшин, и тоже, накрыв крышкой, поставила в корзину. Подошла ко мне, схватила за ладонь, вытянув безымянный палец левой руки попыталась отрезать ноготь странными кусачками, я резко отдернул руку.

– Ээээ!

Она молча снова схватила ладонь и чикнула разок, зажевав тупыми ножнами мясо под ноготь, так, что пошла кровь.

– Больно больная, – не выдержал. Она откинула ладонь, тут же заслюнявил его, пытаясь остановить кровь. Сама замотала отрезанный ноготь в платок и убрала в карман. Накрыла белым платком корзину, что-то прошептала и направилась ко входной двери. Я поднялся, схватил корзину и направился следом. Только коснувшись деревянной ручки, обернулась. И взглянула мне за спину, словно позади кто-то есть.

– Мы уходим, не дай очагу уснуть, друг мой.

Я интуитивно обернулся, резкий рывок холодного ветра пронесся мимо лица, но я никого не увидел.

Она открыла дверь и направилась по натоптанной тропинке. Я следом.

Шли минут двадцать. Подходя иногда к деревьям, она прикладывала ухо, тесно прижимаясь, словно считывая какую-то информацию, дальше меняла тропу. Касалась травинок, садясь на корточки, шептала им что-то, ведя рукой. Когда мы подошли к старому корявому дубу, резко остановилась, достала из кармана свой нож, не разглядел орнамент рукояти. Подошла ко мне, я остолбенел от страха, протянула ладонь и вытянула из-под моей рубашки шнурок, туго затянутый на шее, я даже не заметил его. Не имею представления, когда она его обвязала. Хотя, о чем это я…

Все время под ее надзором, я либо вынужденно и борясь, засыпал, либо стонал, либо ел гадость. Натянув веревку, только коснулась острием, и она слетела с шеи. Тут же сжав ее в ладони, поднесла к дереву и обвязала им ствол, что-то шепча и обнимая дерево, затем схватила меня за руку, сжав в тиски ладонь, мы обошли его три раза.

– Пошли, – заторопилась она вглубь леса.

– Ты потихоньку оставляешь меня на съедение корягам?

Она молчала.

– Имя хоть назови. Умру и не узнаю от чьей руки.

– После смерти у человека остается имя, а у медведя шкура… Так зачем тебе мое, ты о своем помни…

Дальше я молчал.

Спустя неизмеримое количество времени лес стал погружаться в густой, словно взбитые облака туман.

Шел в метре от нее и видел лишь пятки странной обуви, только успевал наступать на следы от них. Не хотел ни на что отвлекаться. В пору было бы сбежать. Но я до жути насторожился шепотом, появившимися вместе с туманом. Заторопился, внезапный треск, где-то в небесах, и слышу, какая-то громада несется сверху на меня, отскочил в сторону.

Шепот за спиной усилился. Будто кто-то хватал за предплечья, тянул во мрак в гущу плотно рассаженных деревьев. Глаза стали закатываться от этой нечисти. Внезапно, за запястье хватает белая ладонь. Перед собой никого не вижу, но следую молча. Выволокла меня из гущи и резко оттолкнула. Дошли до тропы и разглядел во мраке цветочки на ее подоле, выдохнул.

– Непутевый, – прикрикнула она, грозно осмотрев.

– Это дерево меня чуть не придавило? Или?

– Непутевый, – повторила она, стиснув зубы.