Роме, видимо, удалось убедить Тимура направиться на обследование. Машина скорой отъехала, ровно, как и две патрульные. Соседи стали разбредаться по домам. Не торопливо, что-то между собой обсуждая. Бабушка с участковым тоже тихонько направились в сторону деревни.

Остался лишь я и пару рабочих, которые пришли спилить ветку березы. Спустя пару минут ушли и они, как я понял из их болтовни, дожидаться рассвета, чтобы погрузить пеньки на телегу.

Я по-прежнему стоял, словно вкопанный, на месте.

Вдали, окрашивая горизонт в лилово-розовый загорелось зарево. Мгновение и деревню покрыла небесная синь. Свежий рассвет, как глоток 9родниковой воды.

Лишь сейчас я осмелел и расслабил скованное тело. Повернув взор, медленно обернулся сам. Взглянув на сочную лесную чащу, обилие кричащих оттенков зеленой листвы успокаивали. Кинул взор на траву. Если там и был кто, то остались бы следы, трава была бы притоптана. Но я ничего не заметил. И не рискнул сделать даже шаг в сторону чащи. Было гнетущее ощущение, что нечто меня затянет.

Поводил ногой по земле, и, пиная камни, направился в сторону дороги, постоянно осматриваясь, словно, что-то сверлило затылок. Пнув еще раз, заметил, как в сторону отлетела фигурка коричневого цвета, походящая на камень, но я точно заметил на ней отверстия.

Кинулся к дороге искать. И спустя пять минут нашел у обочины. Непонятная фигурка, похожая на глиняную игрушку в форме гуся или утки, но с тремя или четырьмя отверстиями по краям. Рассматривал всю дорогу к дому бабушки. Но так и не понял, что за диковинка.

Вошел в калитку, направился к креслу на веранде. Бабушка возилась на кухне с подозрением глядя на меня. Спустя полчаса вышла с подносом, на котором стояли две чашки с чаем и сырники с малиновым вареньем.

Впервые кусок в горло не лез. Ни то чтобы аппетита не было. Просто не хотелось.

– Ты чего там задержался так?

– Рассвет встречал.

– Красиво у нас здесь.

– Ага, – неохотно протянул. – Я в город, пойду собираться.

– Что, уже?! – воскликнула она.

– Дела. Да и вообще, твой любимый внук приехал, не даст соскучиться.

– Вы все любимые.

– Ну даааа, – протянул я и поднялся.

– Что и сырников не отведаешь, – обиженно схватила меня за запястье.

– Не-а. Ромку и Тимку накорми. Скоро явятся голубки.

Она тут же убрала руку и скрестила ладони на коленях. Я вошел в дом. Умылся, привел себя в более-менее опрятный вид и вышел. Она обиженно сидела спиной.

– Пока, – наклонился над ней и чмокнул в румяную морщинистую щеку.

Она промолчала и даже не проводила за калитку. Выйдя, тут же свернул в сторону остановки.

– Эх, возможно показалось, и она просто засмотрелась в темноту. Сейчас, при свете дня мои мысли показались безумием. А она старалась, завтрак готовила. Мы для нее единственная радость. С такими мыслями сел в автобус и направился в сторону города. Но тут же вспомнил, что забыл ту игрушку на подоконнике в ванной.

Тут же попросил водителя остановиться, выскочил из автобуса и помчался к дому бабушки, солнце уже щедро вбило раскаленные первые лучи мне в затылок и не ветерочка. Вошел в калитку, осмотрелся, на крыльце ее не оказалось. Ну точно в доме.

Тишь во дворе. Поднялся на крыльцо, дернул ручку, дверь тихонько открылась.

– Бааа, – чуть слышно прошептал. Войдя, кинул взор на стол кухни, где стоял поднос с чашками и сырниками. Прошел по коридору, дверь в ванную открыта и тут же мне в глаза бросилась игрушка с подоконника. Подошел, быстро схватил и просунул в карман мешковатых брюк. Обошел все комнаты, бабушки в доме нет. Но чувствовал присутствие в доме.

Выйдя на крыльцо, еще пробежался глазами по двору. Нигде ее не обнаружил.

– Может у соседей, – предположил я, убедившись, что и в огороде ее нет, так как калитка ведущая туда, была закрыта на задвижку.

Закрыв калитку, вновь направился к остановке, солнце уже стало подниматься над деревней, припекая и поджаривая мою израненную кожу, посыпать бы еще солью с перцем и готово.

Сел в автобус, интуитивно щупая порез на щеке, так и не понял, что же это было. Может насекомое. Какой-то жирный шмель или истосковавшийся майский жук.

Спустя семьдесят минут поездки в пыльном душном автобусе я наконец добрался до города.