Металлическое лицо лорда было испещрено глубокими бороздами, словно изъедено временем и пережитыми веками. Его экзо, выполненный по высшему стандарту, не только демонстрировал технологическое совершенство, но и являл собой высший символ отличия в семье – знак того, кто обладает правом принимать ключевые решения. Лорд Ренегат, как и вся семья Ренгов, выбирал исключительно надёжные и функциональные экзо, презирая пышные имитации человеческой формы. Человек… Он давно перестал размышлять о том, что значит быть человеком, но теперь, с приближением неизбежного, мысли о прошлом вновь начали его посещать. Волна атак продолжала нарастать, а с ней и тревога. ЭРА начала колебаться, её ритм изменился, прорывы становились нормой. И теперь было ясно: тот, кого давно считали забытой тенью прошлого, вернулся. Лорд знал это без сомнений. И ему, как главе Ренгов, предстояло вновь решить этот вопрос, как он уже делал много циклов назад.

Лорд Ренегат стоял неподвижно, его искусственные сенсоры фиксировали мельчайшие изменения температуры в зале. Он оставался неподвижен, не издавая ни звука, кроме ритмичного постукивания его массивного посоха о холодный мраморный пол. Казалось, что само пространство сжималось вокруг этой фигуры, такой древней и внушающей уважение.

Дальняя дверь зала с гулким звуком раздвинулась, и в помещение, окутанное белоснежным туманом, тихо вошла фигура. Её движения были бесшумны, словно само пространство раздвигалось перед ней, поддаваясь её воле. Очертания фигуры едва угадывались за световым маревом, но от неё исходила неуловимая сила, подавляющая своей мощью. Казалось, каждый её шаг оставлял за собой лёгкий след света, а движения были плавными и одновременно настораживающими, как будто время текло иначе вокруг неё. Фигура беспрепятственно скользнула к центру зала и, опустившись на одно колено, склонилась в глубоком поклоне.

– Глава, вы пробудились. Рад приветствовать вас… – начал пришелец.

– Хватит, – резко оборвал его Ренегат, голос его был полон презрения. – Зерат, не уподобляйся этим носителям «розовых экзо».

Ренегат повернулся к трону и, не глядя на собеседника, направился к массивному сидению. Белоснежная дымка, окутывающая Зерата, оставалась неподвижной, словно сама фигура застыла в поклоне, не смея пошевелиться.

Достигнув трона, Ренегат опустился на его холодное, массивное изваяние, сделанное из металла цвета глубокой ночи, как и весь зал вокруг. Ударив посохом об пол, он скомандовал так громогласно, что стены зала усилили его голос до грохота:

– Докладывай!

Зерат поднялся с колена и, не нарушая своей белоснежной формы, плавно подлетел к трону. Остановившись, он выпрямился во весь рост, его движения были плавными. Он выглядел как ледяная статуя – ни глаз, ни черт лица не было видно, только безжизненная маска, застывшая в вечной пустоте. Его экзо был утончённым и полупрозрачным, словно вырезанным из самого тонкого льда, а вокруг тела мерцала белая дымка, живущая собственной жизнью, окутывая каждое его движение.

– Общая ситуация вызывает серьёзную тревогу для нашей семьи, – проговорил Зерат.

Ренегат нахмурился, и морщины на его металлическом лице стали ещё глубже, превращаясь в зловещие борозды.

– Оставь эти пафосные речи для своих рабов, – снова прервал его Ренегат. – Я хочу знать, что вы предпринимаете. О том, что дела идут плохо, я уже знаю. Или ты думаешь, меня так легко оторвать от Великого Созерцания?

Его голос становился всё жестче, проникая в саму сущность Зерата, заставляя его сжиматься, словно от силы слов Ренегата воздух вокруг него стал давящим и тяжёлым. Но Зерат не отступил. Напротив, он поднял голову и с вызовом произнёс:

– Каждый в семье занят своим делом. Я не вправе отвлекать их от этого.

Ренегат внимательно посмотрел на выскочку. В его глазах нарастал гнев, но он сдерживал его, ожидая более конкретной информации.

– Могу сказать лишь за себя. Все мои участки под полным контролем, поставки идут по графику, рабы трудятся без сбоев…

– Ложь! – внезапно выкрикнул Ренегат, и его гнев выплеснулся наружу. Вокруг Зерата из пола начали вырастать ледяные сталагмиты, образуя смертельную ловушку, их острые вершины вплотную подошли к его подбородку. Белоснежная дымка, охватывающая Зерата, закрутилась сильнее, будто пытаясь защитить своего хозяина от неизбежной угрозы.

– Я знаю всё! Все ваши провалы, и твои, в частности. Ты был оставлен старшим, но стал никчёмным. Ты не решил ни одной из возложенных на тебя задач. И сейчас ты говоришь мне, что не вправе решать за других? Кто, как не старший, должен это делать?

Голос Ренегата был подобен удару молота, и ледяные сталактиты начали трещать, покрываясь трещинами. Белоснежная дымка вокруг Зерата судорожно двигалась, пытаясь оберегать своего хозяина, но он оставался неподвижен, сохраняя спокойствие, несмотря на ледяную ловушку.

Ренегат встал и приблизился к Зерату, его металлические шаги звучали как удары судьбы. Он ударил Зерата в лоб своим посохом, и прозрачные нити обвились вокруг его головы. Ренегат притянул его к себе, их лица оказались на одном уровне, а острые ледяные пики стали царапать экзо Зерата, издавая жуткий скрежет.

– И ты осмелился явиться с этим ко мне? – прошипел Ренегат, в его голосе слышалась зловещая радость от мучений Зерата.

Зерат молча выдержал давление. Его тело, искорёженное и сковываемое холодом, не поддавалось сопротивлению. Прозрачная жидкость вытекала из ран и мгновенно замерзала, осыпаясь на пол ледяной крошкой.