День сбежал, уступив место ночи. Черное небо – пасть демона, разверзшаяся над ними.

«Кто спасется? Никто!» – звучало в голове, и Нина поняла, что верит этому пророчеству.

Слезинка выкатилась из угла глаза, побежала по щеке. Одна-единственная, на большее, наверное, в организме не хватало влаги.

Огонь горел слабо, вяло. Порубленная на дрова мебель кончилась, за ветками и палками в лес никто не ходил. Так что костер скоро умрет.

«Как и все мы».

Нина видела лица: София, Эдвард, Адам. Александр.

«Почему мы не встретились раньше? – подумала Нина и осадила себя: – Раньше такой мужчина на тебя и вполглаза не глянул бы. Потрепанная, ничем не примечательная тетка чуть не на десяток лет старше».

Нина апатично укорила себя: что за мысли, о чем она думает, тогда как…

– Тамара, – прошептала Нина. – Где Тамара?

Александр, который сидел, задумавшись о чем-то, повернулся к ней.

– Ее больше нет. – Он погладил молодую женщину по волосам. – Поспи, прошу тебя. Отдохни. Ты ничего не можешь сделать.

Она сухо всхлипнула.

– Тише, тише, – сказал Александр.

– Тамара присоединилась к остальным, – мрачно проговорил Адам. – Да, дорогая Нина, не волнуйся, беспокоиться не о чем. Никому из нас не о чем переживать понапрасну, все равно это бесполезно. Скоро все окажемся там. Уляжемся рядком.

– Неужели обязательно быть бесчувственной скотиной? – спросил Александр.

Но даже на перебранку их уже не хватило. Адам промолчал.

Нина прикрыла глаза.

«Нам осталось всего три дня», – подумала она.

Провалилась в сон, как в яму, но среди ночи проснулась. Было уютно, тепло, Нина чувствовала теплое дыхание на своей шее. Это было непривычное чувство – просыпаться рядом с кем-то, не одной. Мужская рука обнимала ее, чье-то тело прижималось к ее телу.

В первый миг сознание проявило милосердие, Нина не сразу вспомнила, где она, но неведение было недолгим. Она приоткрыла глаза. Костер прогорел, небо на востоке светлело. Остальные несчастные спали, мертвый дом торчал на краю поляны, как надгробный памятник.

Нина чувствовала невероятную слабость, не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело было неповоротливым, как колода, и она сомневалась, что и утром найдет силы и возможность подняться.

«Застыть и умереть во сне, без мучений. Это было бы счастьем», – подумала Нина.

Она устала бороться, искать ответы, бояться. Хорошо бы тихо уйти в объятиях человека, который тебе нравится. Пусть и в объятиях невинных, целомудренных, не любовных, а всего лишь таких, когда два одиноких, донельзя истерзанных человека пытаются черпать друг в друге жизненную энергию и поддержку.

Прикрыв глаза, Нина заснула вновь.

Кажется, минуты не прошло, как она почувствовала: ее тормошат, бесцеремонно трясут за плечо.

«Отстань, – хотелось сказать, – дай поспать!»

– Вставайте, голубки! – шептал мужской голос. – Ну же, Алекс! Нина! Да что вы, умерли?

Нине стоило колоссального труда разлепить веки. В уголках глаз скопился гной; пока она не протерла их, не могла ничего рассмотреть. Александр сидел рядом, тоже силясь пробудиться от тяжелого, не приносящего отдыха и бодрости сна.

Адам топтался рядом, говорил что-то, но Нина не могла уловить смысла его слов. Голова болела и кружилась, во рту было так сухо, что не удавалось глотнуть, горло раскалилось от боли.

– Разуйте глаза! – пробилась в ее сознание фраза, и Нина посмотрела туда, куда показывал Адам.

Они с Александром поглядели одновременно.

Нине показалось, ей чудится. Того, что она видела, не могло существовать в реальности, это плод воспаленного воображения! Но Александр хрипло вскрикнул, и Нина поняла, что он тоже видит.

Возле дома стояли мертвецы. Покинули последнее пристанище и вышли на свет, словно желая поприветствовать друзей.

– Господи, – шепотом сказала Нина.

– Нет здесь господа, – проговорил Адам. – Ад на земле. И мы в аду.

Словно услышав, о чем они говорят, бывшие пассажиры «Дунайской девы» двинулись вперед, к центру поляны.

Нина и остальные вскочили на ноги, сбились в кучу, глядя на неумолимое приближение. Александр нашел руку Нины, и она вцепилась в него, ища защиты. Только чем он мог помочь ей и себе? Что они могли противопоставить злобной силе, господствовавшей в проклятом месте?