— Я твой отец.

После секундной заминки, моя рука потянулась к графину, Мечислав напрягся, следя за мной. Половина ледяной воды из графина вылилась мне на голову. Если честно, я не ожидал. Об измене мужа последней узнает жена, а тут я оказался последним в очереди. Мать мне не сказала! И Соня! Она ведь точно знала! А я всё гадал, что она на меня с Мечиславом исподтишка глазеет?

Вода привела меня в чувство, хотя хотелось зарычать и наговорить гадостей. Но!

Я никого не обвиняю, я спокоен, как цветок лотоса у храма Истины — нежный, ранимый, легкий и слабый, ведь к этому сегодня призывал Мечислав, дикий дракон ему в печенку. Сжав зубы, я молчал, словно скала под палящим солнцем в попытке изобразить немого. Для исцеления душевных травм требуется время, но мне его не дали, момент истины наступил неожиданно.

— Мы с Авивией жили в Чернорае, моем родном городе, и ждали первенца. Неожиданно к нам без предупреждения нагрянул Никандр. У нас с ним произошел тяжелый разговор. Никандр взял с меня клятву беречь жену и ребенка и признался в том, кто он на самом деле. В тот вечер он подарил мне вот этот перстень. Вышнев — старший был чем-то напуган, возможно, предвидя будущее, переживал за судьбу дочери и внука. Скорее всего, нашу беседу подслушал кто-то из слуг и сообщил властям. А потом активно распространились слухи, что я разоблачил своего тестя, — Мечислав угрюмо подался вперед, налил воды и залпом выпил. Было заметно, что прошедшие годы не смягчили давних переживаний, слова давались ему с трудом.

— Первая, кто назвала меня предателем, была моя жена. В тот вечер Авивия заперлась в комнате, она не захотела со мной говорить и ночью сбежала из дома. Тот ужас, что я испытал тогда, трудно передать словами. У Авивии приближался срок родов, а я не смог кинуться вдогонку, потому что утром меня посадили под домашний арест, объявив, что я не могу покинуть Чернорай во время следствия. Сюда через месяц пришло сообщение, что Никандр Вышнев на Высотомере признался в дверничестве, и его послали на Великую Вершину. С меня сняли обвинение в пособничестве, я бросился в Межгорье, где узнал, что Авивия с матерью уехали в неизвестном направлении, а мой ребенок не выжил.

Чтобы закончить рассказ, Мечиславу явно требовалось глотнуть чего-нибудь покрепче, чем водица, но он только звякнул пустым стаканом о столешницу.

— Родной город стал моей могилой. Я не мог находиться там, не мог дышать, не мог тренироваться, не хотел никого видеть, стал подозревать в предательстве всех и каждого. В один ужасный вечер я как то чумы бежал из Чернорая. Тогда мне казалось, что моя жизнь рухнула, и я больше не поднимусь в небо.

— Хочешь выпить? — я налил оставшейся воды из графина, Мечислав вдруг слабо улыбнулся, взгляд его смягчился.

— Я ждал от тебя других слов, — сказал он.

— Учусь быть нежным, — без тени улыбки ответил… отцу. Даже про себя я с трудом произнес это слово, преодолел грань и… осознал неведомое, утолил душевный голод, который, оказывается, у меня был. Отец! Он сидит рядом, и я, в общем-то, неплохо отношусь к этому человеку. Не знаю, смогу ли привыкнуть, что он не чужой дядька, но чувствую, у меня должно получиться. И если он не виноват…

— Клянусь, что сказал правду, — Мечислав, словно прочитал мои мысли, — после доноса, я потерял все. Абсолютно все.

— Значит, это кому-то было выгодно?

— У чемпиона завистников много, но меня никто не шантажировал, денег не требовал, в участок просто подбросили записку, что Никандр — дверник. Я постоянно задавал вопрос, кто это сделал, и однажды ночью, проснулся, ясно осознавая, это Ильза. После случившегося она первая примчалась ко мне со словами сочувствия. Она говорила одно, а глаза блестели от радости, ее слова были насквозь лживы, как и она сама. В тот вечер она не смогла скрыть своих чувств, на самом деле, ей хотелось совсем других игр.

«Ильза любила Мечислава, — отстраненно подумал я, — поэтому ненавидела меня и послала на Великую Вершину. Она знала, чей я сын»

— Раструб разрушила мою семью, полагая, что я кинусь к ней за утешением, но я физически не мог переносить это чудовище: моя душа вопила от ужаса, когда Ильза касалась меня.

— Ты не пытался вести расследование?

— Через пару дней после разоблачения одна из служанок сбежала, даже не попросив расчета. После того, как я снова смог мыслить связно, решил найти ее и нанял для розыска частного сыщика, но поиски окончились неудачей. Не так просто переиграть Ильзу. Это змея в человеческом обличьи.

— Если Искра в Калитке, скорее всего, там же Горыныч.

— Их надо вытащить оттуда.

***

Верг Хоржак стоял около закрытой пустой клетки, в которой несколько часов назад оставил избитую огненными плетьми алую драконицу.

— А вот это уже интересно, — произнес он и оглянулся на выстроившихся за его спиной охранников Калитки.

Драконы исчезли ночью, сбежали из тюрьмы через открытую крышу. Все до одного.

Побег обнаружили лишь утром. С того самого момента, как Верга подняли с постели, он находился в дурном предчувствии. Оно оправдалось спустя час, когда он прибыл в Калитку. Никогда Верг не верил в сверхъестественные явления, но столкнувшись с ними лицом к лицу, уже не мог отрицать. Недавно Верг очень сильно пожалел, что последнего дверника извели почти двадцать лет назад, не поняв ни его природы, ни его возможностей. Дознаватели не смогли повлиять на него ни силой, ни посулами, доверившись сведениям, который дверник — Никандр Вышнев выдал на Высотомере.