– Ты, давай, это…, – погрозил девушке пальцем Иван. – Хватит лясы точить, тебе ещё картошки чистить да чистить…

Иван Петров приехал в деревню навестить мать погибшего товарища, хотел, уж было, уезжать, но увидел Клаву Чепурину и влюбился, как говорится, без памяти. Теперь жил Иван в избе-читальне, за порядком здесь следил и всячески подбивал клинья к Клавдии: слова красивые говорил, на подарки не скупился, но та пока даже намёка на обратное чувство не обозначила. Видимо, кто-то другой у неё на уме. Вот и страдал Иван от неразделённой любви, попутно участвуя в комсомольской жизни деревни. Сегодня он помог Литвинову стол для президиума устроить, потом командовал лампами керосиновыми и русской печью, натопил так, что хоть руду в печи плавь. Сосед Илья Акимыч, почуяв, по всей видимости, хорошее угощение, тоже взялся помогать, хотя из комсомольского возраста давно вышел. Он принёс охапку дров и положил её возле печки.

– Вот, длиной поменьше выбирал, – стал объяснять мужик Лизе. – Для подтопка. На плите подтопка мясо жарить сподручнее.

– Да, знаем мы всё, дядя Илья, – засмеялась Лиза. – Знаем. Не первый же раз жарим…

– Ну, знаете, и хорошо, – вздохнул Илья Акимыч. – Я погреюсь у вас тут. Скучно мне дома одному. Не прогоните? Очень хочется товарища из райкома послушать. Давайте я дрова в подтопок положу…

– Не надо, – Клавдия быстро отстранила мужика от печи. – Мы сами, не маленькие уже, а ты вон на табуреточке посиди.

На улице истошно залаяли собаки, и на крыльце занялась суета – председатель сельсовета Клим Сергеев привел товарища из райкома. Девчонки в прихожую выглянули. Лицо у товарища весёлое, красное от мороза, глаза блестят. Одна рука у него на перевязи, а вторую – ладонью к печи приложил.

– Дровишек не жалейте, ребята! – крикнул товарищ истопникам из-за загородки. – Дрова сухие да печь жаркая, вот что главное зимой в наших краях! Лучше топите, приду проверю!

– Нужна ему, больно, печь эта, он тебя придёт проверять, – подмигнула Лизе Клава. – В город, чай, скоро увезёт…

Васька перестал точить нож и протолкался сквозь толпу у дверей на улицу.

Коля хотел выйти да поздороваться с райкомовцем за руку, но, глянул на испачканные сажей ладони, отступил ближе к печке да подальше от прихожей, где городской гость весело ручкался с местной молодёжью.

– Куда прёшь, дубина?! – шепнул Коле Петров, пряча за печку серую коробку. – Патефон раздавишь…

– А откуда он здесь? – Коля удивлённо глянул на диковинный инструмент.

– Благонравов принёс.

– Сенька? Попович?

– Ну, кто ж ещё?

– Чего это вдруг?

– Ты чего, не понимаешь?

– Нет…

– Лизке он угодить хочет. Втюрился в неё по уши… Даже с Брыкиным на днях от любви своей подрался. Крепко ему Вася накостылял…. За милую душу… Думал, не сунется он больше сюда, а он пришёл, помогать стал, потом говорит: хотите я вам патефон на вечер дам. Я говорю – давай, нам музыка не помешает. Вот он и принёс… Пластинки обещал попозже принести, как отец в храм на службу уйдёт… А потом Васька пришёл…

– А я, товарищи, третьего дня из Москвы приехал, – рассказывал деревенской молодёжи райкомовец. – Операцию мне на руке делали в госпитале военном.

– А чего с рукой-то? – поинтересовались сразу несколько голосов.

– От Джунаида подарочек…

– От кого?

– От контры подлой … Мы его там прижали чуток, а он огрызаться стал. Да ещё один гад, из наших, кстати сказать, ему помог… Хороший, вроде, парень, а вот на золото польстился… Позже доложу активу о повышении бдительности… Да, ладно, чего об этой гниде говорить, чести много, давайте я вам лучше расскажу, как товарища Калинина в Москве встретил… Пошёл я, значит, на Красную площадь, к мавзолею вождя нашего… Иду, значит, клювом щёлкаю…

Дальше товарищ Гимаев рассказал такую смешную историю, что большинство слушателей за живот схватились, а кое-кто, чуть было, на пол от смеха не сел. Такой хохот в избе стоял, что даже пара пауков свалилась с паутины на крытый красной скатертью стол президиума.

А вот на кухне было не до смеха.

– На чём жарить будем? – всплеснула руками Лиза. – Сала нет… Вот здесь утром горшочек с топлёным салом стоял… Спёр, поди, кто-то… Не кухня, а проходной двор…

– Кажется, в подполах сало было, – поднял половицу Петров и нырнул в подпол, но скоро выглянул оттуда и развёл руками.

– Чего же делать-то? – захлопала пушистыми ресницами Клава.

– Не боись, Клавонька, – подмигнул девушке Иван. – Будет сало. Для тебя в огонь и в воду! К Евпалову сбегаю, и всё образуется. А вы пока мясо внесите. Порежьте помельче да пусть погреется у печки. Давай, Клавдия, командуй. Колька, помоги девчонкам.

Петров надел тулуп, и, чуть ссутулившись, поспешил к порогу. Клавдия взяла из корзины бересту и подожгла дрова в подтопке.

Конец ознакомительного фрагмента.