– Ты куда, бедолага? Туда нельзя!

Я остановился перед охранником и чуть приподнял голову, глядя ему в глаза:

– Вы что, наконец-то начали работать после того случая с Линдой? Давно пора, черт возьми. Но не со мной. Я к Шмелю.

– Хоть к майскому жуку. – охранник выпятил подбородок.

– Слушай, я очень устал. Вот правда. – признался я. – Поэтому если придется тратить на тебя время, то я потрачу его минимум. И тебе это не понравится. Возможно, даже твоему трупу не понравится.

– Чё сказал? – с ноткой восхищения протянул громила. – Ну, ты даешь. Давно кости не пересчитывали, что ли?

И, одновременно с болтовней, он принялся еще выше засучивать рукава футболки, явно красуясь своими надутыми мышцами.

Вариант

Атака кулаком в горло с переломом гортани. Атака ногой в солнечное сплетение, вывод противника из равновесия.

Вариант

Отвлекающий удар по глазам, одновременный удар стопой в колено. Когда противник упадет на одно колено – удар коленом в висок.

Вариант

Схватить ближайшую пивную кружку, бросить в голову противника. Когда он закроется – атаковать в пах.

Надо же, кто проснулся! Я смотрю, с людьми, а мой внутренний голос дружит лучше, чем с животными! Или, вернее, против людей. Короче, как ни назови, а против собак мне приходилось выкручиваться самому, без его подсказок, а теперь на тебе – тут как тут!

Я на мгновение задумался, какой из предложенных вариантов будет быстрее, и этого мгновения хватило. К бугаю, который так и не успел засучить рукава, внезапно подскочил Мигель – волосатый бармен, которого я тогда видел вместе со Шмелем за стойкой. Дернув бугая за руку, Мигель что-то тихо сказал ему на ухо и охранник сразу изменился в лице.

– А-а-а… – глубокомысленно протянул он и перевел взгляд на меня, одновременно поднимая ладони, словно бы пытаясь отгородиться от меня. – Прошу прощения, ошибка вышла. Испаряюсь.

И он и правда испарился со своего места – чуть ли не так же быстро, как испарялся и-под меня мотоцикл.

– Извини. – просто сказал Мигель. – Он тебя просто не видел еще. Проводить к Шмелю?

– Он у себя?

– Да.

– Тогда я сам. – я кивнул. – Спасибо. Дверь только открой.

Мигель тоже тряхнул своим длинными хвостом волос, без вопросов открыл для меня дверь, и юркнул обратно за барную стойку.

Я же, коротко порадовавшись тому, что удалось обойтись без драки, и мое кровотечение не усилится еще больше, толкнул дверь и вошел во внутренние помещения.

Шмель открыл мне через мгновение после того, как постучал в дверь – рядом, что ли, стоял, уже предупрежденный о моем приходе?

Ни слова не сказав, он оглядел меня с ног до головы и глубокомысленно протянул:

– Та-а-к… Ты, парень, пахнешь неприятностями… Большими неприятностями.

– В том числе. – не стал отрицать я. – А еще мне бы к врачу.

Я отнял руку от бока, который зажимал последние двадцать минут, чтобы придавить кровотечение, и приподнял подол рубашки, чтобы показать Шмелю.

– Твою мать. – так же задумчиво произнес Шмель, а потом достал из кармана хад и потыкал в него пальцами. – Линда, наверх! Живо! Ты тоже!

Последние слова он адресовал мне, и не просто адресовал, а натурально вытолкал меня обратно в коридор и закрыл за собой дверь:

– Давай, шевелись!

Ну, наверх так наверх. Почему бы и не наверх? В конце концов, именно там, наверху, находится единственное место, которое я мог бы назвать домом, пусть и с большой натяжкой.

Подниматься по лестнице оказалось тяжелее, чем я думал – с каждым шагом простреленный бок тянуло все больше и больше, да еще и кровотечение, кажется, усилилось, но я все же смог подняться на два пролета, оказавшись на втором этаже.

– Не сюда! – рявкнул Шмель за спиной, когда я потянулся к ручке двери своей комнаты. – Дальше, до конца коридора!

– А что там? – поинтересовался я, не оборачиваясь.

– То, что спасет тебе жизнь, если не будешь тупить!

Я пожал плечами и прошел еще десять метров, оказавшись возле еще одной двери, в которую упирался коридор. Остановился возле нее и выжидательно посмотрел на Шмеля.

– Помню я, помню! – поморщился он, протискиваясь мимо меня. – Параноик!

Когда он открыл дверь, оказалось, что за ней скрывается нечто среднее между медицинским кабинетом и настоящей операционной. Небольшое, но чистое, наверняка даже стерильное, помещение, операционный стол посередине, бестеневая лампа над ним, столик с инструментами рядом, несколько шкафов с пузырьками и пластиковыми пакетами…

А хозяйкой всего этого великолепия выступала моя старая знакомая – Линда. Вот только если раньше, когда я видел ее в первый раз, ее одежда ограничивалась стрингами и блестками, сейчас она была полностью завернута в бледно-голубой халат. Такого же цвета на ней были перчатки, сеточка для волос и тканевая маска. Узнал я ее, собственно, только по глазам – единственному, что не скрывали тканевые врачебные «доспехи».