– Фонарик-то подыми, не вижу...

– В грудь стреляй, в голову промахнесся ...

Стою, полусогнувшись, слышу, как щелкает предохранитель, как с тонким свистом дышит пес... И по-прежнему ничего сказать не могу, безнадежен, подавлен своим ничтожеством. Мне не подняться. Не получилось. Сдайся, муравей, ничего не поделаешь...

Какая-то упругая сила заставляет меня выпрямиться.

И не думая, не решая, так ничего и не сказав, делаю шаг в сторону угла - широкий, скользящий, плавный, о котором всегда мечтал.

7.

Удар в грудь, и боль кончилась.

Уже вне времени, на какое-то мгновение, на миг!
– вижу солнечный день над грудой песка, по которой карабкаюсь вверх, к зеленовато- синему с белоснежными облачками небу. Наверху, прямо передо мной сидит Шурик непомерно большой, чистенький, рыжая шерстка сияет.

Он улыбается и что-то лопочет как ребенок осваивающий речь. Мелькает малиновый острый язычок, у него розовые десны, а зубов почему-то нет...

Я ползу к нему - легко, радостно, быстро, потому что боль кончилась, и я, наконец, свободен. Он все лопочет, и постепенно из бессвязного лепета складываются слова:

– Ну что, что, муравьишка?.. Может, все-таки получилось?..

Мне легко и радостно, что я снова вижу его и понимаю.

– Ну что, котишка?.. Что еще с нами будет?..

А он смеется:

– Не бойся. Ничего с нами больше не будет. Ничего. Ничего...