Мне компания кукол заменяла живых людей, я не очень любила разговаривать. Мне было достаточно тишины, которую я разбавляла шелестом ткани и стуком бусин.

Когда я была помоложе, моя матушка часто сетовала на то, что я не вышла замуж и не родила ей внуков. Что теперь она, пожилая женщина, вынуждена постоянно быть одна. Я не из тех, кто хотел себе полный дом детишек, кучу пеленок и выходные у друзей вместе с мужем. Я видела свою жизнь иначе. Пока я ценила уединение, моя мать твердила, что я умру в одиночестве. Что ж, если она думала, что это высшая мера наказания, она глубоко заблуждалась.

Я подолгу оставалась в мастерской, могла забывать о приемах пищи и сутками не выходить из дома. Меня устраивала моя затворническая жизнь, а соседи наговаривали моей бедной матушке при жизни, что я у нее со странностями. Я не возражала быть странной, если это избавит меня от компании ворчливых теток в нашем доме.

В таком образе жизни я находила много плюсов. Например, меня никогда не звали на эти дурацкие городские собрания, ко мне в гости не напрашивались соседи, и даже дети на Хэллоуин обходили мой дом стороной. Меня забавляло то, как они боялись подходить к моим дверям. Матери наговаривали им, что если они не будут слушаться, то я превращу их в кукол и они больше никогда не вернутся домой. Для поддержания своего имиджа “городской сумасшедшей” я всегда строила страшные рожи при виде детишек, а потом от души хохотала, когда они с криками разбегались по округе.

Мои куклы продавались не так хорошо, как мне хотелось бы, но на жизнь хватало. Я отправляла посылки в другие города, оставляла свои чудесные игрушки в магазине у дома. Тетушка Дафна была удивлена, когда узнала, что это благодаря ей и еe магазину я так полюбила свое дело. Она даже не брала с меня никакого процента за то, что я продавала свои игрушки на полках еe магазинчика. Тетушка Дафна была потрясающим учителем и собеседником. В редкие разы, когда я выбиралась из дома, я обязательно заходила к ней, потом за продуктами и обратно домой. Но когда я приходила в её мастерскую, мы обязательно пили чай, обсуждали новые материалы для изготовления кукол, она делилась со мной своими знаниями. Пожалуй, сейчас я с полностью уверенностью могу сказать, что она была единственным человеком, с которым я была искренне рада поговорить.

Тетушка Дафна была пожилой. Она причитала, что зрение становится все хуже, и говорила, что я должна буду присматривать за магазином после еe смерти. Я была не против.

Мне не нравятся люди, но если людям нравятся игрушки, я смогу с ними договориться. Я думаю, что оставлю тут всё так же, как и сейчас. Это место должно хранить свою историю, пока я буду бережно хранить игрушки, созданные в этих стенах. Важно оставить память о тех людях, которые были рядом со мной, а их было не так уж много. В последнее время я стала оставаться в мастерской все дольше, у меня прибавилось работы. Все полки и столы сейчас завалены частями тел, волосами и вычищенными до белизны костями. Пол в кровавом беспорядке, который я ужасно не люблю.

Я гордо именую себя коллекционером. В моей коллекции появилось две новые куклы. Одну я зову матушкой, а вторую – тeтушка Дафна.

Сегодня очень особенный день – день моего рождения.

Я просыпаюсь от ласкового голоса моей мамы, которая будит меня ближе к девяти часам.

– Вставай, малышка Лили. – мама улыбается, поглаживая мои волосы. У нее прохладная рука и каждый день она носит одно и то же платье.

– Сегодня моему солнышку исполняется…

– Десять лет! – я обрываю маму на полуслове и рывком распахиваю одеяло. За окном вместе со мной проснулось утреннее солнце, лучи которого мягко путаются в шторе, которую мама приоткрыла лишь наполовину. Я спускаю босые ноги на прохладный пол и тут же морщусь – холодно! Почему мой день рождения зимой, а не летом? Все ребята летом всегда собираются в саду, а на день рождения Анны мы плещемся в большом надувном бассейне и объедаемся мороженым.

– Мама, почему аист принес меня зимой? Сейчас ведь так холодно. – голос у меня притворно обиженный, но на улицу мне и правда совсем не хочется.

Я не жду ответа, а сразу шлепаю на кухню, там меня всегда ждет папа и мой любимый морковный торт. Вы можете подумать, что я странная, ведь кто из детей в добром здравии может любить морковь? Но моя мама всегда готовила морковный торт очень вкусно, если бы вы попробовали хоть кусочек, то сразу влюбились в него так же, как и я.

Мой папа – инженер. Каждый день он придумывает всякие непонятные схемы, много рисует в планшете и громко болтает о своей работе. Он много времени посвящает своим делам и совсем немного мне, но вы не подумайте, я не жалуюсь. Я люблю папу, но они с мамой совсем не ладят и никогда друг с другом не разговаривают. Мама приходит к нам редко и всегда играет и разговаривает только со мной.

– Папа, ты все еще не хочешь поговорить с мамой? – мой голос звучит тихо, я знаю, что это самая нелюбимая тема для разговоров. Папа ловит меня на свои колени и щетинистой щекой прижимается к моей макушке.

– С днем рождения, малышка Лили. – папа улыбается и кивком указывает на торт, чтобы я задула свечи. Свечи мне нравятся, их ровно десять штук, они розовые, с мелкими блестками по всей поверхности. Я люблю розовый цвет, и папа всегда покупает мне много розовых платьев и бантов. В этот раз я загадываю желание вслух, чтобы папа тоже его услышал.