– Как идут дела? Как поживает До? Ей что-нибудь нужно?

Мэр не ответил. Только попрощался с беловолосой девушкой-медиумом, отпустив ее, прошел до своего автомобиля под цокот лакированных остроносых ботинок и дождался, когда шофер откроет перед ним дверь. Затем мэр обернулся к Джеку и сделал еще один жест рукой, на этот раз пригласительный.

– Я вас подвезу, что скажете? Заодно и поболтаем.

Джек сложил Барбару и залез в машину без промедлений, а Франц – минутой позже, как только отплевался от обиды, что, значит, ездить на их поддержанном «Чероке» Джек не хочет, а как с мэром покататься – так везите хоть в сам ад! Франц и не подозревал, что этот ад действительно вот-вот разверзнется там, где в темноте кожаного салона подсвечивались четыре сиденья – по два друг напротив друга. Джек безропотно занял то, на котором приходилось ехать спиной вперед, и принюхался к кожаной обивке. Дорогие сигары, амбровый парфюм, еловый освежитель… Они будто только подчеркивали ту тревогу, что уже электризовала воздух, точно первые раскаты грома. Джек, однако, виду не подал – лишь прислонился плечом к оконному стеклу, наблюдая, как снаружи замелькали рыжие и красные просторы, когда шофер завел мотор и тронулся с места.

– Что-то не так, Винсент? – спросил Джек, поставив локти на колени и приняв позу нарочито расслабленную, ленивую. Будто бы Джеку не хотелось сцепить пальцы замком и сгорбить спину, как он делал это обычно, когда волновался, и за что Лора вечно его ругала. – Что-то с подготовкой к Самайну? Ко Дню города, то есть. Или с Призрачным базаром? Если дело в том, что в этом году его перенесут со Старого кладбища на площадь, то, уверяю, так будет лучше. Там гораздо больше места, чтобы выдержать поток туристов, а он ведь, знаешь, в этом году вырос. Я доверяю чутью Душицы и…

– Все хорошо и с Днем города, и с базаром, – перебил его мэр. – До первого еще целый месяц, а Призрачный базар меня и вовсе не интересует. Пусть Душица сама решает, куда теперь туристы ходить будут, чтобы расстаться с деньгами или душой.

– Тогда… – Джек непонимающе потер пальцами ложбинку между тыквенным подбородком и вырезанным ртом. – Что ты хотел обсудить?

– Тело, которое обнаружили в Самайнтауне сегодня. Не хочешь рассказать, кто так здорово его потрепал?

Сквозь щель в приоткрывшемся окне, куда мэр просунул зажженную сигару, вытащенную из отсека в автомобильной дверце, потянуло влагой и подступающей ночью. Франц, молча развалившийся в кресле рядом с Джеком, заерзал. Однако даже когда он стал откровенно тыкать ему под ребра, дуть щеки и бормотать «Я же говорил, чтоб Титания сама закапывала!», Джек остался недвижим. Он знал, что прямо сейчас его взвешенная и спокойная реакция куда важнее того, что преступление всплыло на поверхность.

«Как он узнал? – Это был первый вопрос, которым задался Джек. – Нет, как он узнал настолько быстро? – Это был второй, более верный. – Неужели кто-то видел нас на Старом кладбище? Гули все же раскопали тело? Или Артур что, сам из могилы вылез? Да нет, не мог же, головы-то нет… Хотя, черт, кто бы говорил!»

– Ты помнишь наш уговор, Джек? – продолжил мэр, и каждое его слово сопровождалось змеиной струйкой сигарного дыма. Он заволакивал тыкву Джека и салон автомобиля, несмотря на оконную щель, и даже Франц закашлялся, не привыкший к чему-то крепче своего ментола. – Неважно, люди или не– люди… Все, кто живет в Самайнтауне, равны. В таких случаях ты должен сразу идти ко мне с именем и адресом. В прошлый раз ты не медлил… Поэтому мне непонятно, что случилось в этот.

– В этом инциденте не было ничего особенного, – ответил Джек. Ни его голос, ни пальцы, которые он все-таки не выдержал и сцепил на коленях, не дрогнули. Джек дрожал лишь внутри, и, благо, никто не смог бы этого увидеть, даже если бы просунул голову в его подскакивающую на кочках тыкву. Точно так же, как Джек научился держать ее на обрубке шеи и не ронять, он научился держать контроль над ситуацией. Даже если не владел ей на самом деле. – Не хотелось тревожить тебя по таким пустякам. Мы с Ральфом и Францем уже все уладили…

– «Уладили»? Как такое можно уладить?! Ты что, тухлую тыкву на башку надел? – Мэр повысил голос, раскрошив недокуренную сигару в пальцах. Пепел посыпался прямо на его кашемировое пальто, оставляя прорехи.

– Эй, слышь! – воскликнул Франц. Его нервозность, как по щелчку пальцев, сменила обжигающая мальчишеская ярость. Он подорвался с сиденья, из-за чего едва не пробил головой потолок авто. – Ты, может быть, и мэр Самайнтауна, но не забывай, кто здесь настоящий Тыквенный Король! Следи за своим языком, старикашка. Он и его Барбара тебя в порошок сотрут, если пожелают.

Джек привычным движением ухватил Франца за шлейки джинсов и посадил его на место раньше, чем машина наехала на кочку и того бы припечатало к стеклу или завалило бы прямо на мэра. Судя по хрусту под шинами и подпрыгивающей на плечах Джека тыкве, водитель съехал на проселочную дорогу – объезжал вязовый лес, чтобы затем вернуться по главному шоссе обратно в центр города. Словом, никто не вез Джека домой – они собрались здесь, чтобы обсудить недоразумение, и, очевидно, будут кататься до тех пор, пока не прояснят его.

– Винсент, я понимаю твое негодование, ни одному мэру не хочется, чтобы за год до выборов подскочила статистика преступности… Но ты сам-то точно помнишь условия нашего договора? Артур Мор не был жителем Самайнтауна, а значит, уговор на него не распространяется, – снова заговорил Джек, когда все, включая его самого, отряхнули мятую одежду, откинулись на сиденья и немного успокоились. – Туристы – неизбежная дань за те самые равенство и благополучие, которую мы оба с тобой согласились платить. Такое случается время от времени, я стараюсь предотвращать это, но не всегда успешно. Смерть Артура не доставит хлопот, я клянусь. Он всего лишь навещал тетю в честь юбилея, так что будем считать его за…