– Другого городского сумасшедшего? Миш, ты уже со всеми фриками города знакомство свёл?

– Да причём тут версия, ты… – Миша снова сглотнул адресное ругательство, а я подивился его выдержке. Будь я на его месте – мы с Ликой уже минуты три таскали бы друг друга за волосы. Хорошо, когда каждый на своём месте! – Вы хотите слушать про теорию происхождения чудовищ или перемывать кости моим источникам?

– Это ещё успеется. Дальше давай.

– Знаешь, кто даёт?

– Ми-иш! – примирительно протянул Глеб, одновременно незаметно пиная Лику ногой в её голую лодыжку. Та сдавленно ойкнула, но промолчала.

– Что – Миш? – Миша всё ещё кипел, но понемногу успокаивался. – Зае…те человека, а потом “миш-миш”. Короче, не буду перед вами распинаться. В сухом остатке: физик американский почти что проколол границу между нашим миром и тем, что снаружи. Но не успел – с его смертью работу свернули, чёт как-то обосновав. А Семён Викторович, которого вы все так любите троллить, с работой физика ознакомился лично, переписывался с ним, между прочим…

Семён Викторович – Мишкин источник вдохновения, его муза и его же проклятие. В прошлом –вроде бы учёный, бывший член как бы не Академии Наук, той ещё, настоящей, советской. На счёт Академии, скорее всего, врёт. И пусть было в нём что-то от учёного, но не от мира сего – больше. Рассказывал, что преподавал где-то, но с почётом был выкинут на пенсию, по политическим, естественно, мотивам, где его и подобрал Мишка. К Мишке он относился, прямо как любящий дедушка; бывало, отлавливал его у входа в бизнес-центр, где обитает наша редакция и даже прорывался в офис. Собственно, я видел этого Семёна Викторовича всего-то раза два-три, и, скажу честно, он мне не то, что не понравился – от одного его взгляда у меня мурашки бежали по спине. Тяжёлый такой, недобрый взгляд из-под разросшихся седых бровей. И сами глаза – тёмные с прозеленью и тоже злые. Ощущения опасности от него не исходило, но по своей воле рядом с ним больше двух минут не мог находиться никто. Кроме Мишки, естественно. Мишка был очарован Семёном Викторовичем и заражён его исследовательским безумием. По счастью, Подосинский, наш главред, жёстко фильтровал весь спам, что Семён Викторович транслировал через Рубинштейна, но кое-какие “мнения независимого эксперта” вполне “заходили” в научных новостях…

– …высказал предположение, в принципе отличающееся от теоретических выкладок американца. Там вообще не про все эти частицы-античастицы. Мир по ту сторону есть и, наверное, в него можно проникнуть. Важнее другое: этот антимир с какими-то, может быть, совсем иными свойствами, совсем не похожий на наш, он не пуст.

– В антимире должно жить антиподам! – Антон стоял подбоченясь, оттопырив губу и прижав указательный палец ко лбу. Его паясничанье рассмешило только ”Эвридику” – с чувством юмора у Антона всегда был напряг.

– Нет, там обитают некие существа, вернее, сущности. Со своей физической структурой, не похожей на нашу, с иным мышлением и непонятными для нас поступками.

– Ты так говоришь, – внезапно вмешалась “Эвридика”, обычно пребывавшая в тени Антона, – как будто вчера заходил в этот, э-э-э… антимир.

– Это теория, конечно. Никто там не был. Но в том-то и дело, что время от времени человек, я в обобщающем плане, натыкается на пришельцев оттуда. Те, кого у нас принято называть призраками, баньши и прочая бестелесная нечисть…

– Так, всё! – и так узкие глаза Лики сузились до чёрточек, она развернулась на каблуках своих “Мартинов” и демонстрируя своей тощей спиной всё отношение к сборищу совершенных дебилов и, к несчастью, своих коллег, ринулась к фуршетному столу за следующим бокалом портвейна.

Мишка, обрадованный капитуляцией своего врага, заговорил ещё быстрее, захлёбываясь словами и сбиваясь на речитатив:

– Хрен с ними, с призраками и нечистью! В биосенсорной теории Семёна Викторовича интересна на природа наших гостей, а причина их появления. Помните главный принцип вампирской этики?

– Не есть чеснок перед “последним” поцелуем? – Глеб шутил, но газа его были задумчивы и серьёзны – чем-то его рассказ Миши зацепил.

– Ну, блин! – Мишка был явно разочарован скудностью познаний коллеги в вопросах тонкостей быта вампиров. – Они никогда не войдут к вам в дом, если вы их не пригласите. Точка. Они могут попытаться заставить вас, соблазнить, искусить, но без разрешения – ни-ни! С сущностями из антимира та же ерунда…

– А, поняла – это то, как чернокнижники демонов вызывали? С пентаклями, свечами и ритуальными жертвами. Они, значит, их приглашали? – “Эвридика” демонстрировала неожиданную подкованность в вопросах практической демонологии.

– Ну, не совсем так. Хотя-я-я… С жертвами, возможно, ты права. Тут, главное, боль. Физическая и эмоциональная. Правда, в этом случае призывающим является вовсе не демонолог, а его жертва! Забавно… – Мишка на мгновение замолчал, обдумывая новую информацию, как-то подкрепляющую теорию свихнувшегося Семёна Викторовича. – Так. О приглашении. Это, если кто ещё не понял, боль и страдание. И чёрная злость может быть, на того, кто эту боль причиняет. Максимально негативно направленный заряд.

– О, – Антон оживился, – это я, к примеру, тебе счас в нос ткну, а ты призрака подпустишь, да?

– И я, и я! – Лика, хоть и игнорировала Мишкин рассказ, не смогла пропустить остроту “Орфея”. – Отму…хаем этого говнюка по-праздничному!

– Анжела Владимировна! – Подосинский отвлёкся от спора со старшими коллегами и назидательно потрясал кулаком. – Прекращайте налегать на спиртное – премии лишу! И Вадиму тоже хватит!

Вадим – это я. Я чувствовал, что мне хватит, поэтому спорить с главредом не стал. А может, не стал спорить, потому что не мог. Лика демонстративно схватила бутылку портвейна и на прямых ногах упорхнула в курилку.