– Папа! – Крикнула я. Но тишина стояла, мертвая. Будто в каком-то страшном фильме ужасов. Я боялась встать с постели, боялась опустить ноги на пол. Вспоминая, что именно в этот момент, в кино из-под кровати выскакивали черные руки и затаскивали жертву в глубокую, беспросветную темноту. Но почему, все-таки отец не слышал этого? Я осторожно подползла на коленях к стене, и аккуратно приложив ухо, прислушалась. Тишина, ни звука. Ничего… Вздохнув, я села на подушку, схватив другую, обнимая ее покрепче. И вдруг, почувствовала, что со стороны, кто-то смотрит на меня. Не знаю, что это было. Но я, ощутила это даже кожей. Моя голова медленно повернулась к окну, и я в ужасе увидела тень человека. Она стояла прямо на подоконнике. Я могла бы поклясться, что на нем был плащ, чуть ниже колен, волосы немного взъерошенные, и глаза… Это было жутко, они светились как два лунных диска. Он стоял и пошатывался в проеме, светя, будто фарами, своими ужасными глазницами.

Я притихла, прижимая подушку еще сильнее к груди. Сердце бешено билось от страха. А призрак, стоял и покачивался из стороны в сторону, не издав ни звука. Холодок пробрался по моей спине, когда он легко переместился на пол, в комнату, и медленно, начал двигаться в мою сторону. Его тонкая, длинная рука поднялась и потянулась ко мне. И тут, мой голос, будто ненадолго пропавший, вдруг прорезался, и я закричала во все горло. Крик разнесся по всему дому. Я открыла глаза, непонимающе осматриваясь. Чувствуя во всем теле озноб, от холодного пота, футболка прилипла к телу. Это было ужасно. Через минуту, в комнату влетел папа, он смотрел на меня с испугом.

– Что случилось, дочка? – Его руки взяли меня за плечи, слегка тряхнув. Через секунду, он уже включил светильник, и мягкий свет немного успокоил меня. Я смотрела на открытое окно, там плавно покачивались прозрачные шторы. Никого не было. Ну и понятно, скорее всего, это был кошмарный сон. Всего лишь сон. Я прижалась к теплому плечу отца, обхватив обеими руками его сильные плечи. А он, слегка покачиваясь, гладил мою голову. Приговаривая, – Все будет хорошо дорогая. Все будет хорошо.

Джон, конечно, боялся за дочь. Ведь после случившегося в штатах, в их родном городе, у его милой Джорджины случился нервный срыв. Она целый месяц, почти не разговаривала. А когда наступала ночь, кричала во сне так, что бедный мужчина, вскакивая с кровати, бежал к ней на помощь. Доктор при осмотре прописал ей успокоительное, но и здесь ничего не помогало. Она не могла даже выйти из дома. И вот, неожиданно, отцу позвонил его друг, и как будто с легкой руки, пригласил на работу в Париж. И дочь немного оживилась, она не хотела оставаться в этом городе, где убили ее мать. И после всех его стараний, девушка почти выздоровела. Не вспоминая, и не крича во сне. А сейчас, вдруг все заново! Отец нежно гладил ее, успокаивая. И она, словно маленький ребенок, тихо уснула у него в руках. Поняв это, мужчина осторожно переложил ее на подушку, заботливо укрыв одеялом.

«Видимо, снова был нервный срыв» подумал Дэвис. Медленно, подойдя к двери, он осторожно вышел из комнаты, специально оставив дверь открытой.

Ласковое солнце пригревало землю, освещая все вокруг. Природа благоухала весенними ароматами свежей травы и распустившихся цветов. По улицам гуляли люди, многие парочки влюбленных целовались, сидя на лавочках у высоких фонтанов. Париж действительно был городом любви.

Уроки закончились, я медленной походкой, шла по зеленной, подстриженной лужайке. Когда меня кто-то окликнул. Повернувшись, я увидела Еву. Ту самую, с которой познакомилась на днях. Рыжеволосая девочка в очках. Когда она улыбалась, то становилась похожа на лучистое солнце.

– Джорджина, можно я прогуляюсь с тобой? – Вдруг веселело, прощебетала она. Ее глаза вопросительно раскрылись, хлопнув светлыми, пушистыми ресницами.

– Да, конечно. – Я не стала возражать. Тем более, она была единственной подругой здесь, и знакомиться, больше, мне не с кем не хотелось. Мы прошли за ворота и Ева, на мое удивление, подошла к «Лексусу» голубого цвета, открыв дверцу.

– Ну, что поехали, я покажу тебе наш замечательный город. – Я только развела руками, медленно подходя к шикарному автомобилю, присев на переднее сиденье, в удобное кресло.

– Это, что, твоя машина? – Я посмотрела, как моя новая подруга села за руль, и пристегнув ремень, вставила ключи в зажигание. Она повернулась, мило улыбнувшись, сняв очки в черной оправе. Все еще не отвечая мне. Потом посмотрела на себе в переднее зеркало и, достав из своей сумки маленькую коробочку, открыла ее. Там лежали линзы. Девушка проворно вставила их, и взглянула на меня теперь совершенно другим взглядом.

– Так лучше. Не люблю очки. Я их ношу, только в школе. – Включив зажигание, девушка посмотрела вперед, и машина плавно отъехала от стоянки.

– Автомобиль, конечно, мой. Неужели, ты думаешь, что я так свободно могу сесть и угнать его. – Она хмыкнула, выезжая на дорогу. Чувство удивления, и в то же время восторга, переполняло мою душу. Ева очень уверенно вела машину. А вот я, так и не смогла пока сдать на права.

– И куда тебя отвезти в первую очередь?

– Как бы банально это не звучало, но может, к Эйфелевой башне?! – Мои брови приподнялись, вопросительно. Ева засмеялась, повернув руль налево.

– Ну, конечно. А куда еще тут ехать к башне, так к башне. Девушка немного прибавила газу, и мы с визгом тормозов, быстро ринулись к месту. Через минут десять, машина остановилась, и мы с подругой вышли на улицу. Я подняла глаза, смотря на стоявшую недалеко знаменитую башню. Вокруг гуляло множество туристов. Влюбленные пары, сидели на траве, обнявшись, делая селфи на смартфоны. Я действительно была поражена, всей этой потрясающей красотой. Ева, что-то рассказывала, пытаясь меня догнать. Заметив, что я прибавила шаг. Потом, я побежала, не знаю, что подействовало на меня так? Все здесь казалось нереальным и романтичным. Я бежала, пытаясь быстрее добежать до этого фантастического, как мне показалось сооружения. И лишь когда, я почти вплотную приблизилась, и остановилась, посмотрев наверх. Здесь вид, конечно, совершенно изменился. Передо мной стояла огромная железная постройка, и больше ничего. Вся романтика, сразу куда – то исчезла.