— Если костей не нашли, может, и правда девочка жива осталась? — спросила Анка.

— Ну куда она деться-то могла из горящего дома? И сколько там было тех костей, она крошка совсем была. Не нашли просто под завалами, и все, а Тамарка и рада поверить, что девочка жива, ведь, если та жива, не так уж она и виновата, получается. Знаете, я иногда думаю... Может, я ее поэтому простить и не могу, даже не из-за дочери, которую она фактически убила, а из-за вот этого. Что совести не хватает признать: если бы она в тот день пить не ушла и дома была, ребенок бы жив остался, если бы не пьянство ее, ничего бы не произошло.

21

На небе появились первые звезды, блестящие, яркие, будто огоньки на новогодней елке. Я сидела на крыльце и пила остывающий чай. С кухни доносились голоса Лики, Олега, мужика в тельняшке, имя которого я снова забыла, громко гогочущих то ли из-за шуток, то ли из-за того, что они уже были порядком пьяны. Тамара не пришла: как пояснил тельняшечный, сказала, что ноги ее не будет, пока из дома не уберется «эта тварь», то есть я. Вот и хорошо.

В глубине леса повыли и затихли волки, их в ответ грозно облаяла маленькая черная собачка, жившая с дедом на краю деревни. Было темно, только из окна Олега на заросший палисадник падал квадрат света. Деревня спала, бодрствовал только наш дом.

— Еще по одной? — раздался из дома веселый голос тельняшечного.

— Наливайте! — задорно крикнула Лика.

Я поставила чашку на крыльцо и пошла по влажной дороге к лесу, вдоль маленьких деревянных домов, вдоль заборов и дворов. Дошла до магазина, остановилась на краю деревни. Черная собачка выскочила из-под забора с грозным лаем, но, узнав меня, успокоилась и села у ноги, привалившись боком к моему колену. Я почесала ее за ухом. Лес привычно шумел, ухали проснувшиеся совы. Я всмотрелась в темноту, на секунду мне показалось, что между деревьями мелькнула тень. Я подняла руку, прощаясь с лесом, и он качнул верхушками сосен в ответ. Потом я пошла домой, собачка с важным видом проводила меня и убежала обратно в свой двор.

На прокуренной кухне сидели мужики и Лика. Пьяны были уже все.

— Еще наливаю! — крикнула раскрасневшаяся Лика и плеснула водку в три стопки, расплескав часть на скатерть. — Ох, мужики, весело с вами! Вик, ты все пропустила, тут Олег такое рассказывал, такое!

«Она что, тоже напилась, зачем...» — подумала я, но, когда мы встретились взглядом, увидела совершенно трезвые и улыбающиеся глаза. Она подмигнула мне.

Олег и тельняшечный определенно были в дрова. Бордовый, ничего не соображающий Олег бессвязно рассказывал, как они с мужиками и девками ездили на рыбалку, тельняшечный перебивал и вставлял какие-то идиотские комментарии.

— Да не было тебя там, не заливай! — говорил Олег.

— Да был, ты че, не помнишь!

Я прошла кухню и зашла в комнату Олега, еще раз проверила тумбочку, подняла матрас. Наверняка в кармане ключи носит. Голоса на кухне были все громче. Мне хотелось побыть в темноте и тишине, и если тишина была невозможна, то ничего не мешало выключить свет. Я щелкнула выключателем и увидела тонкую полоску света под дверью Санька. Открыла дверь, зашла. Мальчик лежал, сделав из одеяла подобие кокона, и рассматривал картинки в журнале. Увидев меня, он вздрогнул, но сразу же расслабился и успокоился.

— Чего не спишь? — шепотом сказала я.

— Не хочу, — ответил он.

— Ты спи давай, поздно уже.

Он кивнул и зарылся глубже в одеяло. Я вышла из комнаты, села на кровать в комнате Олега, прислонилась к стене и слушала голоса на кухне. «Да тот лосось метра полтора был, не меньше!» — «Брешешь!» — «Втроем тащили, думали, пальцы нам оторвет!» — «Да хватит заливать!»

Саня все не выключал свет. Может ли он нам помешать, хотя как?.. Если Олег заснет, его из пушки не разбудишь, даже если мальчик начнет кричать, что он нам сделает? Достанем ключи, сядем в машину и уедем. Вещей у нас не было, поэтому Лика, слава богу, сборы устраивать не будет. Сесть, завести и уехать. Я представила, как мы будем ехать вдвоем по темной дороге вдоль леса, как сначала единственным источником света будут только наши фары и звезды на небе, но постепенно начнут появляться фонари, огни, заправки, придорожные гостиницы, а потом на горизонте вспыхнет яркий оранжевый свет города.

Голоса за стеной звучали все раздраженнее. Ссорятся они там, что ли? Я встала и вышла на кухню. Лика стояла у столешницы кухни со стопкой в руке, рядом, прижавшись к ней бедром и обхватив за плечо рукой, стоял Олег. Он был очень злой.

— Я тебе говорю, поженимся, детей заведем, пятерых, не меньше! От такой красотки и умницы хочется много детей иметь, это тебе не моя бывшая мегера! Тем более батя ее нам поможет, если что, да, красавица? Дом второй построим, побольше, ремонт сделаем, заживем!

Лика смущенно улыбалась и аккуратно старалась убрать его руку, он не обращал на это внимания и только вцеплялся сильнее.

— Да ты посмотри на себя, — хохотал тельняшечный, — не твоего калибра деваха. Думаешь, ее батя выдаст свою дочь за такого, как ты? Слушай, я тебя уважаю, но...

Олег оторвался от Лики и, пошатываясь, пошел к тельняшечному, курившему за столом. Лика посмотрела на меня, я махнула ей в сторону двери — в том смысле, что давай потихоньку выйдем погуляем. Она кивнула.