Нужно быть слепым, чтобы не заметить, как Кареглазка испугалась в тот момент. Она вскочила со стула и рванула к выходу, так и не доев свой обед, а я рванул за ней.

Фора у нее была небольшая, и на какое-то время я потерял ее из виду. Но очень быстро выловил взглядом знакомую макушку. Догоняю и затаскиваю её в ближайшую аудиторию. Она вырывается, и я позволяю ей отскочить от меня.

Аудитория была почти пустая, на последнем ряду сидел, обложившись учебниками, парень. Прошу его уйти, но он переводит взгляд на Любу, которая прижимает к себе рюкзак и затравленно смотрит на меня, и потом остаётся. Хрен с ним. Не до него. Я бы мог его вывести, но пугать Любу ещё больше не хотел.

Смотрю в ее перепуганное лицо и вспоминаю, как она описывала подобные ситуации и каким монстром в ее глазах я сейчас выгляжу. Всего один раз она позволила выход своим эмоциям, ничего конкретного не рассказывая, она жаловалась на урода, что доставал ее.

— Кареглазка, — произношу её прозвище и вижу, как увеличиваются ее глаза. — Я — Джордан, — называю своё имя, но она не хочет верить и мотает головой…

— Это что, такой новый способ издевательства? — робко спрашивает она, делая несколько шагов от меня. — Я не понимаю, зачем тебе это…, - по ее щеке бежит слеза.

Меня ломает, кажется, все жилы рвутся, внутренности все в клочья. Она меня боится и не верит, и хочется орать от безысходности, и дотронуться до нее хочется. Как же хочется к ней прикоснуться.

— Прости меня, — голос не мой, хриплю, словно не пил целую вечность. — Прости, Кареглазка, если бы я только знал…

— То, что? Издевался и запугивал бы кого-нибудь другого? — с обидой спрашивает она.

Кареглазка, конечно, права, я вел себя как последний мудак. Хоть и не творил откровенной гадости, это меня не оправдывает. Делаю шаг к ней, но она тут же отступает.

— Кареглазка…

— Нет, не зови меня так!

— Люба, пожалуйста, я хочу все объяснить.

— А я не хочу! Ни объяснения твои слушать, ни вообще тебя знать, — она уже не может сдерживать поток слёз.

Хочу прижать к себе и пожалеть. Защитить от всех. Но защищать в итоге нужно от себя.

— Мне жаль, Кареглазка, мне так жаль. Я прошу, дай мне шанс, просто выслушай.

— Это я прошу. Уходи. Просто уйди. Сделай вид, что не знаешь меня. Хотя бы в память того, что мы были друзьями, — а потом сама озвучивает мои мысли. — Ты предлагал помощь. Так помоги, избавь меня от того, кто меня достает. Раз и навсегда избавь.

— Я не хочу…

— Мне всё равно, — шмыгая носом, перебивает меня Люба.

— У меня нет шансов? — я сдаюсь, настаивать сейчас на чём-то бесполезно.

— Их и не было, — тихо произносит она, вонзая нож под ребра своим ответом. — Я же предупреждала, в реальной жизни меня у тебя не будет. Теперь в сети тоже. Не будет. Я надеюсь, у тебя хватит совести не заводить левых аккаунтов и не писать мне.

— Не надо, пожалуйста, я виноват, я готов нести наказание, но, пожалуйста, не нужно исчезать. Ты мне нужна.

— Сомневаюсь, — она отводит взгляд, смотрит в сторону, где сидит свидетель нашей сцены.

Я тоже смотрю туда, но парень в наушниках смотрит лишь в книгу, словно нас тут и нет. Ну и хорошо.

— Прости меня, — говорю Кареглазке. — Я не знаю, как загладить свою вину. Прости.

— Пожалуйста, никогда больше ко мне не подходи.

— Прости, но этого я обещать не могу.

Я разворачиваюсь и ухожу. Понимаю, что сейчас я большего не добьюсь. Мне нужно время. Нам нужно время. Уверен, я для неё стал таким же значимым человеком, как и она для меня. Возможно, через пару дней она согласится меня выслушать. А я смогу подобрать слова, чтобы она простила. Мне так хреново. Кажется, когда меня бросила Лиза, мне было не так больно. Сейчас меня разрывали на части горечь от моих действий, какая-то безнадёжность ситуации и страх, что я ничего не смогу изменить.

На автомате иду в столовую, кажется, там я оставил свои вещи. Собираюсь уйти, не хочу быть здесь. Рядом с ней. Нет, наоборот, хочу быть рядом с ней и не хочу быть здесь, далеко от неё. Моя Кареглазка, моя девочка-загадка, маленькое привидение решила исчезнуть из моей жизни.

В столовой меня ждёт Стас. Я прошу его не задавать вопросов. И предлагаю со мной напиться. Он действительно ничего не спрашивает, хватает свой рюкзак и уходит вместе со мной.

Люба

Шведов догоняет меня очень быстро и, схватив за локоть, затаскивает в аудиторию. Мне страшно. Я даже толком сказать не могу, чего боюсь. За все это время он не сделал ничего по-настоящему плохого. А я все ждала и, наверное, это ожидание нагнетало обстановку. Отрезав нас от остального мира захлопнувшейся дверью, он ослабил захват, и я тут же отскочила подальше. Прижала к груди рюкзак, словно он мог меня защитить. Глупо, очень глупо. Но я понятия не имела, что творится в его больной голове.