– А-а-а-а! Маруська?! Явилась уже?! А ну-ка подь сюда! – кричал с кухни пьяный отец.

– Па, мне некогда. У меня выпускной сегодня. Нужно собираться! – отмахнулась Маруся, сбрасывая черные кроссовки.

– Я сказал сюда! Живо! – закричал отец.

– Хорошо. Что нужно? – обреченно спросила девушка, появившись на пороге кухне и глядя на уже привычную картину.

– Что? Тебе тоже противно?! Тоже презираешь меня?! – закричал отец и тут же продолжительно закашлялся. Кашель сменился рвотой, Маруся едва успела подставить ему мусорное ведро. Выглядел он и правда жалко. Опухший, обросший, с желтой кожей и обезумевшими глазами, он сидел на кухне босой в семейных трусах и растянутой грязной майке. Весь стол был уставлен пустыми бутылками из-под водки и пива, часть их валялась на полу. По столу были небрежно раскиданы объедки селедки, соленого огурца и копченой колбасы. Все это было залито пролившимся спиртным, как и пол на кухне. Отец отодвинул ведро, утерся майкой и выпил очередную стопку.

– Дядя Боря заходил, – пояснил он после некоторой паузы.

– Опять?

– Что значить опять?! Борька – мой друг! Мы с ним кровь мешками проливали! Да что тебе говорить, сопля зеленая!

– Ладно, я пойду, – Маруся поспешила ретироваться, но не успела.

– Стоять! Маруська, дай отцу денег! Хлеб в доме кончился.

– Хлеб тетя Клава вечером принесет.

– Нет! Не принесет!

– Па, ну тебе же на водку? Не дам!

– Да! На водку! И что? Тебе родному отцу жалко что ли сто рублей?! А я тебя двадцать лет кормил! Куском хлеба не попрекнул! А ты вот так? Не тому я тебя учил, Маруська!

– Па, ты же знаешь, что тетя Клава ругаться будет.

– Да пошла она! Твоя тетя Клава! Пофигу мне на нее! И на тебя! И на всех вас пофигу! Все вы шкуры одинаковые! И ты вся в мать! – отец еще долго кричал, проклиная весь женский род. Маруся быстро достала сто рублей, положила на стол и ушла.

– Что? Как подачку отцу кидаешь! Да засунь ты свои деньги знаешь куда, прошмандовка?!

– Мне правда некогда. Сегодня выпускной и мне пора собираться, – попыталась оправдаться Маруся и сразу же пожалела о своих словах.

– Выпускной значит?! А родного отца уже не по чести звать? Харей не вышел отец-то?! Да?! Не депутат, не бизнесмен и не циркач! Не нужен такой отец-то, да?!

– Ты же все равно не пойдешь.

– А ты спрашивала?! Звала?! А я вот возьму и приду и пусть эти твои посмотрят кто ты есть на самом деле!

– Как хочешь, – вздохнула Маруся, надеясь, что отец все же скоро уснет и не найдет сил явиться на выпускной. Девушка поспешила в ванную. Вода немного расслабила и успокоила ее. Тихонько Маруся вышла из ванной, боясь скрипом двери разбудить отца, но он не спал. Неожиданно он с силой схватил грязными рыбными руками Марусю за мокрые волосы и потащил на кухню.

– Ты что делаешь?! Совсем с катушек слетел?! – в ужасе закричала девушка, видя обезумевшие глаза отца.

– Мы недоговорили! – отец швырнул дочь на соседний стул и плюхнулся рядом, закуривая сигарету и наливая очередную рюмку водки.

– Что еще ты хочешь? – Маруся терпеливо оттирала испачканные волосы полотенцем.

– Ты тон-то свой смени! Не доросла еще в таком тоне с отцом разговаривать! Так ты тоже считаешь меня полным ничтожеством, мерзкой пьянью и слабаком?! Да?! – закричал отец, стуча кулаком по столу. Маруся вздрогнула и ничего не ответила.

– Ну? Че молчишь-то? Ботало-то развяжи! Че заткнулась?

– Можно я пойду? – Маруся встала со стула, но отец с силой схватил ее за руку и усадил обратно.

– Ты с отцом разговариваешь! Совсем страх потеряла?! – закричал он и вновь закашлялся. Маруся знала, что это надолго. Она вскочила с места, глаза ее были полны ярости, обиды, ненависти и отвращения.

– Да! Я считаю тебя и твою Клаву ничтожеством! Я ненавижу вас и презираю ту жизнь, которую вы выбрали! Живите, как хотите, но моей ноги в этом доме больше никогда не будет! – в Марусе сейчас говорила злость. Она с силой дернула за скатерть и скинула все на пол. Потом девушка быстро забежала в свою комнату, затолкала в рюкзак первые попавшиеся вещи, схватила кроссовки и быстро выбежала из квартиры в халате, тапочках и с сырой головой, швырнув ключи от квартиры на пол.

Отец судорожно кашлял, потом снова началась рвота. Он хотел задержать дочь, но успел лишь напоследок крикнуть ей в след: – Да пошла ты! Вся в мать! – он начал расправлять скатерть, сокрушаясь над разбитой бутылкой водки.

В подъезде Маруся быстро натянула на себя джинсы и толстовку и выбежала прочь. Она присела на скамейку в парке, забирая свои спутанные еще мокрые волосы в небрежный пучок. Обратной дороги не было, но в запасе у нее было два варианта: отправиться к своему парню Антону или к лучшей подруге Лидии. Лида жила с родителями, которые не очень одобряли Марусю, считая, что она плохо влияет на их приличную дочь – студентку юридического факультета престижного московского вуза. Антон, как и Лидия, учился в московском университете, жил в Москве с родителями, но на лето он приезжал в родной городок в родительскую квартиру потусить с друзьями и провести время с Марусей. Антон и Лидия уже были в Михайлове, поэтому Маруся особо не переживала. Она набрала Антону, затем Лидии, но никто из них не ответил на ее звонок.

Маруся понимала, что на выпускной сегодня идти уже нет настроения. Тем временем погода на улице хмурилась, порывы ветра приносили с собой целлофановые пакеты и упаковки мороженого из мусорки, начинался мелкий дождь. Квартира Антона была рядом, и Маруся решила первым делом отправиться туда. Девушка настойчиво звонила в дверь и на телефон парня, но он не отвечал.

– А ну перестань хулиганить! – услышала Маруся хриплый голос соседки, наполовину высунувшейся из двери. Пожилая женщина в вельветовом халате и очках с толстыми стеклами, строго смотрела на нее, размахивая пластиковым половником.