В свои годы Марина выглядела моложаво. Чуть заметная полнота придавала её коже упругость, гладкие небесно-голубые глаза чуть навыкате сияли, пухлые губы, щёки с ямочками и чуть вздёрнутый задорный носик были маняще привлекательны – её вполне можно было назвать хорошенькой. Волосы… волосы были её гордостью. Пшеничного цвета, густые, тяжёлые, пока ещё не тронутые сединой. Укладывала она их по-разному, обычно в высокую причёску, которую скрепляла многочисленными шпильками с искусственными жемчужинами и блестящими камешками, но во время отпуска она их распустит – пусть струятся по плечам красивыми волнами. «Или заплету в косу…»

Марина уже прикидывала, что возьмёт с собой на курорт: пару сарафанов в пол, пару футболок, юбки, лёгкие брюки, пляжные тапочки, босоножки на каблуке – непременно, шёлковый халат, несколько парео и купальники, вечерние платья. Она была стыдлива по натуре, поэтому – ничего открытого. Марина, когда гляделась в зеркало, себе нравилась… у неё красивые женственные формы, большая, не утратившая упругости грудь и крутые бёдра, переходящие в полные ягодицы и длинные, чуть полноватые ноги с тонкими щиколотками.

Но отношения с мужчинами у неё не складывались…

Она рано потеряла мужа – он ушёл из жизни, оставив её одну с маленьким сыном. Не сказать, что Марина долго носила траур. Она любила мужчин, желала понравиться и умела флиртовать. В её жизни были мужчины – только все какие-то несерьёзные, замуж никто так и не позвал: одни были женаты, другие не желали терять своей независимости и свободы… Так получилось, что сына она растила одна.

Романы сменялись новыми отношениями и скоротечными свиданиями… И ни один из бывших ухажёров-поклонников не оставил в её душе никакого следа, впрочем, как и она у них. Это были временные, а иногда и вовсе разовые встречи, ничего особенного.

Жила и работала она недалеко от центра Москвы и была привязана к дому. Будь у неё такая возможность, она бы и не работала, с удовольствием посвятив себя дому, своей кошке Маше, которая разменяла второй десяток, любимым комнатным растениям, которые были повсюду – и в прихожей, и на кухне, и в комнатах, и кондитерским изыскам… Какие пироги она пекла, какие пирожные выходили из её рук, какие ароматные печенья и ватрушки она умела готовить!..

Ночь перед вылетом выдалась суетной…. Рейс был утренним, и прибыть в Домодедово следовало часа в три утра. Марина очень беспокоилась, что забудет что-нибудь и опоздает на рейс. Несколько раз проверяла в сумочке наличие паспорта и билета, а также денег. Она поменяла какую-то сумму рублей на доллары, предварительно узнав у Клавдии Дмитриевны, что рубли в Хургаде меняют, но по очень невыгодному курсу. Накануне позвонила сыну и невестке сообщить о своём отпуске, о путешествии в далёкий Египет, рассказав, как она получила путёвку. Те были удивлены, однако поддержали её и пожелали хорошего отдыха. «Мама, ни о чём не беспокойтесь, завтра же заберём кошку к себе, а цветы будем приезжать поливать», – уверила её невестка.

В аэропорту пассажиров на регистрации была тьма – с многочисленными габаритными вещами и огромным количеством багажа, кроме того, вокруг постоянно бегали и шумели дети. Однако работники действовали так слаженно и быстро, что вскоре все формальности с таможенным и паспортным контролем были благополучно пройдены, выездные штампы получены, и Марина сидела в зале вылета возле стойки, указанной в посадочном талоне, и с волнением ожидала приглашения на борт.

В самолёте её соседкой оказалась пожилая женщина в глубоком трауре. Марина её заметила в очереди на паспортном контроле. Как оказалось, она летела на похороны мужа – «египетского мужа», как она подчеркнула сама в начале их беседы. Всю дорогу вдова проплакала, прикладывая платоче***расным глазам за тёмными стёклами очков и к распухшему покрасневшему носу. Познакомились. Дама представилась Валерией. Слово за слово, разоткровенничались, и Марина выслушала красивую историю любви, которая закончилась печально… В течение всего полёта Валерия изливала душу новой знакомой и одновременно сама вспоминала в мельчайших подробностях, как всё было…

Знакомство Валерии и Ахмеда случилось много лет назад в Хургаде. То была первая поездка Валерии в Египет. Тогда они с мужем решили отдохнуть на побережье Красного моря и выбрали Хургаду.

Ахмед работал официантом в отеле, где остановилась пара. Страстные взгляды и самое быстрое и качественное обслуживание молоденького юркого египтянина не могли остаться незамеченными. Для обольщения он выбирал такие моменты, когда мужа за столом не было, либо когда муж был занят едой. Надо сказать, Валерию это сильно смущало, но в то же время и волновало… Несмотря на хорошие отношения с мужем, брак их скрепляло нечто другое, гораздо более существенное, чем любовь и страсть, которые давно рассеялись и остались в глубоком прошлом: дом, быт, дети, привычки. Валерия давно уже чувствовала себя одинокой, но желаний плоти не утратила… Долгими ночами, мучаясь бессонницей, она представляла себе совсем другую жизнь, наполненную любовью и нежностью страстно влюблённого в неё мужчины, и вздыхала, оглядываясь на мирно посапывающего стареющего супруга. Как же она любила молодых мужчин! Их руки, широкие плечи, крепкий стан, огненный взгляд, энергетику и феромоны, которые источало всё их естество. Однако она не допускала мысли об измене.

И вот теперь… она готова сдаться? Этот молоденький официант, этот мальчик Ахмед с первого же взгляда перевернул всю её душу. Правда, что скрывать… ни красивых рук, ни широких плеч, ни крепкого стана у Ахмеда не было… Невысок, очень худ, почти измождён, на сухощавом смуглом лице – огромных размеров крючковатый нос с большими ноздрями, пухлые губы на пол-лица. Но эти глаза… Какие у Ахмеда были глаза! Голодные, алчущие… Глубоко посаженные, большие, чёрные, как у ворона, а над ними красовались такие же чёрные и густые, как щётка, брови. Парень был неказист, неуклюж, с непропорциональной фигурой, длинными, почти до колен руками с большими кистями, короткими ногами и чуть оттопыренным задом… Но эти взгляды, которые он бросал на неё украдкой. Огненные, словно острые горячие стрелы, с жаром пронзающие самое сердце! Эти глаза компенсировали непривлекательность парнишки. «Какие удивительные глаза…» – подумалось тогда Валерии, и ей захотелось сделать что-нибудь хорошее для парня. Надо дать ему чаевых! Об этом она и сказала мужу. Муж, порывшись в кармане, вытянул смятую пятифунтовую и, когда они покидали ресторан, вложил купюру официанту в нагрудный карман, небрежно похлопав по плечу. Ахмед с благодарностью поклонился, что вышло у него очень грациозно, произнёс «Thank you, mister» низким бархатным голосом, но глаз на Валерию не поднял, смутившись, хоть она и смотрела на него, изучая лицо понравившегося парня вблизи. Сердце её колотилось, будто она делала что-то недозволенное… Ох, этот голос, он ласкал слух… Бархатный, мягкий, а как красиво произнёс слова… а какая необыкновенно тёмная, словно какого-то оливкового цвета кожа.

На следующий день страстные взгляды Ахмеда на Валерию усилились – в них стало больше блеска, какой-то животной жадности (но только когда он был уверен, что муж не заметит). Валерия всё чаще ловила себя на мысли, что не перестаёт думать об этом молоденьком худеньком пареньке, что его образ теперь стоит перед её глазами… И она мечтала…

Фантазии, одна постыднее другой, терзали её мысли, и с этим ничего нельзя было сделать. Его глаза, как две яркие звезды, в которых столько всего, хоть он и слова не проронил за все дни, неотрывно преследовали её и уже не давали покоя. «Неужели я влюбилась? Какая глупость…»