Еще один гул, на этот раз более беспокойный, встретил это заявление.

Магни стоял у основания приподнятой над полом платформы, на которой сидели его родители. Остальные мужчины и женщины Гетланда стояли, сидели на корточках или на скамьях, окружив платформу кольцом. Его отец регулярно созывал советы; он не был заинтересован в том, чтобы только указывать, и в большинстве случаев обращался за советом к своему народу. С тех пор как Астрид покинула их много лет назад, Ульв стал его самым доверенным советником. Магни присутствовал на большинстве советов, но только для того, чтобы слушать, а не говорить.

Но отец ждал, что однажды он займет его место.

Магни не был уверен, что хочет этого, но собирался принять свою судьбу, когда придет время, и даже бороться за нее, если придется, потому что сделать что-то меньшее означало бы опозорить своего отца и великое наследие, которое он создал.

История его отца не была наполнена магией и тайной, как история Ока Бога и Грозового Волка, но, тем не менее, это была эпическая сага, рассказ о всеми любимом и могущественном лидере, который победил могущественного ярла и его сыновей-воинов, и чье сердце было настолько сильным, что вырвалось из клетки. О ярле, который принес богатство и процветание народу Гетланда и повел их в далекие земли, чтобы завоевать их.

Но сейчас, в этот момент, воины в зале были недовольны, и Магни был рад, что у него есть меч. Их убедили покинуть Франкию ради Вали и Бренны, но теперь, когда Око Бога и Грозовой Волк были в Карлсе, далеко отсюда, воины Гетланда с легкостью забыли, насколько сильным и глубоким было их горе. Теперь, здесь, в Гетланде, налетчики спрашивали себя, а почему они согласились свернуть с пути так близко к цели, и почему горе одной семьи стало гораздо более важным, чем любое другое?

— Зачем ждать воинов Карлсы? Мы сильнее. Если мы совершим набег без них, все сокровища будут нашими. Мы достаточно долго позволяли им сосать наш сосок!

Кто бы это ни сказал, у него не хватило смелости сделать шаг вперед, но, тем не менее, его слова вызвали одобрительный ропот.

Когда недовольное ворчание стало громче, отец Магни встал и простер руки.

— Друзья! — в зале воцарилась тишина. — Я долго руководил Гетландом. Разве я когда-нибудь злоупотреблял вашим доверием или давал вам повод усомниться в моей мудрости?

В зале воцарилась тишина. Магни понял, что это густое молчание было молчанием мужчин и женщин, которые были недовольны решением ярла, но знали, что не могут ответить на его вопрос чем-то кроме «нет».

В тишине ярл Леиф продолжил:

— Вы говорите, что мы достаточно сильны, но мы сильны только настолько, насколько сильны наши союзы. Мы могущественны, потому что мы больше, чем мы сами. Кто здесь не видел, как сражается Вали Грозовой Волк? Кто здесь усомнится в том, что он сражается с помощью богов?

Ни одна рука не поднялась.

— Кому здесь нужно больше, чем у него уже есть? Кто здесь голодает, или мерзнет, или ослабел от нужды?

Ни одна рука не поднялась.

— Никто. В течение целого поколения мы совершали набеги вместе с Карлсой, и благодаря этому мы все стали сильнее. Мы богаты. Наши семьи в безопасности. Боги одобряют наше единство. Мы больше, чем просто сила Грозового Волка, больше, чем просто сила Ока Бога, мы сражаемся с Карлсой, потому что мы — друзья, и это укрепляет наши мечи и помогает нам закрывать наши спины от врагов. Вы это знаете. Не многие из нас помнят время в Эстландии, но все здесь слышали эти истории. Связь между Карлсой и Гетландом была выкована в огне. Мы могли быть разделены землей, воздухом и водой, но не духом. Мы сражаемся вместе, потому что мы едины!

Он повысил голос, когда говорил, выкрикнув последнее слово, и оно, казалось, зазвенело в воздухе. Магни почувствовал, что молчание в зале стало другим, а недовольство улеглось. Его отец тоже это заметил. Он кивнул.

— Позвольте же мне услышать ваши голоса, если вы хотите подождать и отправиться на Париж вместе с нашими друзьями из Карлсы!

Стены дома задрожали от криков воинов.

Да. Тень его отца все еще была длинной.

6

В день летнего солнцестояния Сольвейг стояла рядом со своим отцом на носу скейда Карслы и смотрела, как приближается Гетланд.

Она родилась в день солнцестояния, теперь уже целых двадцать лет назад, со следом солнца на плече. Все жители Карлсы верили, что ее коснулась Сунна. Все ожидали от нее великих свершений — от девушки, которой повезло родиться дочерью двух легенд, любимых богами, и быть поцелованной самим солнцем.

И все же за двадцать лет жизни она не сделала ничего необычного, не совершила ни одного подвига, достойного, чтобы запечатлеть ее имя в истории. Она была пустым лицом на заднем плане. Наблюдателем.

Но теперь они вернутся во Франкию. Они возьмут Париж, и там она найдет свою историю. Или поймет, что вечно будет жить и умрет в безвестности, тусклой тенью под светом своих родителей.

Рука отца обняла Сольвейг, и его ладонь легла ей на плечо.

— Ты выглядишь свирепо, солнце мое.

Она моргнула и посмотрела в его мужественное, улыбающееся лицо. Всю ее жизнь это лицо давало ей силу и утешение. Все изменялось по мере того, как она росла; долгая жизнь воина отразилась сединой в темных прядях волос и бороды ее отца, нарисовала морщины на его лбу и вокруг глаз, но одно не изменилось: ей стоило только взглянуть на него, чтобы понять, что он любит ее.