Я узнал об этих событиях только тогда, когда через Апингтон начали проезжать колонны белых португалоговорящих беженцев, их машины были до отказа набиты всем их мирским имуществом. Девятого июля 1975 года, МПЛА, при поддержке Советского Союза и Кубы Фиделя Кастро, установило контроль над Луандой. Многие белые португальцы, поддержавшие колониальный режим, почувствовали угрозу и в спешке бежали из страны, бросив бoльшую часть своего имущества. Я также не мог тогда знать, что через несколько лет буду участвовать в Пограничной войне, сражаясь плечом к плечу со многими бывшими ангольцами.

В конце 1975 года САДФ начали операцию «Саванна», — крупномасштабное наступление вглубь Анголы. Операция была начата 14-го октября в обстановке секретности, когда оперативная группа «Зулу», — первая из нескольких колонн САДФ, — перешла из Юго-Западной Африки в провинцию Куандо-Кубанго. Операция преследовала цель ликвидировать МПЛА в районе южной границы, затем на юго-западе Анголы, а в дальнейшем продвинуться в центральные районы и, наконец, захватить Луанду.

Поскольку ангольские освободительные силы были заняты борьбой друг с другом, САДФ быстро продвигались вперед. В середине октября к вторжению присоединилась оперативная группа «Фоксбат». Территория, которую МПЛА заняла на юге, из-за наступления южноафриканских войск была быстро потеряна. В начале октября южноафриканские советники и противотанковые средства помогли остановить наступление МПЛА на Новый Лиссабон (переименованный позже в Уамбо). До конца октября оперативная группа «Зулу» захватила Вилла-Рокадеш (позже Ксангонго), затем Са-да-Бандейру (Лубанго) и, наконец, Мосамедиш (Намибе).

Южноафриканское наступление было остановлено недалеко от Луанды, и в конце января 1976 г. войска начали отход. Называлось множество причин для прекращения операции, но, по сути, ЮАР в то время оставалась одинокой в своем стремлении противостоять коммунистическому экспансионизму на юге Африки. Умеренные африканские страны, такие как Замбия и Кот-д’Ивуар, которые первоначально просили Южную Африку вмешаться, сами не смогли оказать никакой помощи.

Западные страны, такие как Соединенные Штаты и Франция, обещали поддержку, но так и не сделали этого. Поддержка как ФНЛА, так и УНИТА со стороны США была спорадической и непоследовательной и, наконец, в критический момент, когда Южная Африка была готова захватить Луанду, прекратилась. Ни УНИТА, ни ФНЛА политически не были достаточно сильны, чтобы поддержать захват Луанды.22

3

Семена посеяны

Несмотря на появление в нашем городке новых посетителей, о Пограничной войне я не думал. Я вел другую войну — свою собственную битву за выживание в школе-интернате, где жизнь для меня весьма осложнилась.

В шестнадцать лет, в достаточно юном возрасте, когда я учился по стандарту 9 (в 11-м классе), я стал старостой, и как единственному школьному старосте, постоянно проживавшему в интернате, мне часто приходилось выступать против самых суровых жителей округа и отстаивать свое мнение.

Двор общежития для мальчиков окружали пышно-зеленые тутовые деревья, которые летом давали сочные плоды, естественно служившие долгожданным дополнением к унылому однообразию школьной интернатской жизни. Тем не менее, шелковица привлекала и цветных мальчиков, живших по соседству, в основном детей горничных, работающих в наших белых пригородах. Для некоторых младших школьников из нашего общежития устраивать засады на цветных мальчиков, изолировать одного или двух из них, а затем избивать их до полусмерти, стало излюбленным времяпрепровождением.

Вскоре цветные дети, осознав опасность сбора ягод с деревьев, начали собирать только спелую шелковицу, упавшую на землю, полагая, что это будет рассматриваться как меньшее нарушение. Но с точки зрения мальчишек из общежития ягоды принадлежали «им», независимо от того, были ли они все еще на дереве или лежали на земле, так что практика избиения продолжалась. В это же время группа старшеклассников сидела на ступеньках перед главным входом и направляла молодежь, подбадривая их криками, когда те начинали атаку.

Я не придавал этому особого значения до тех пор, пока однажды, выйдя из магазина, не прошел вдоль внешнего ограждения. Молодой темнокожий мальчик лежал на земле, рыдая, с истекающим кровью лицом, не в силах встать. Поблизости слонялось несколько нападавших, выкрикивая оскорбления в его адрес и приказывая убираться. На ступеньках перед зданием за представлением наблюдало несколько пожилых людей, время от времени выкрикивая ободряющие призывы.

Я подошел к лежащему и помог ему подняться, а затем попытался вытереть кровь с его лица своим носовым платком. Но он слишком испугался и шарахнулся от меня, прикрыв лицо руками. В конце концов, он захромал прочь.

Вернувшись в общежитие, я столкнулся с группой нападавших. В их взгляде стоял вызов; как я мог предать их, проявив заботу об их добыче? Я, со своей стороны, пристыдил их за насилие над одним маленьким мальчиком, тогда как их было много, и сказал им возвращаться в общежитие, после чего направился к входу, где все еще сидели зрители. Когда я проходил мимо них, они тихонько проклинали меня за проявленное дружелюбие к их врагу. Никто не бросал мне вызов открыто, но с тех пор мне приходилось сталкиваться с тем, что за моей спиной меня обзывали самыми разными словами.