– Ремонту не подлежит. Выбросить ее прямо сейчас же, – и он вытер руки тряпочкой, которой несколько часов назад вытирал руки довольный я.

– Как не подлежит? – искренне изумившись воскликнул я, но вновь остановил эмоции и покивал головой. Не хватало, чтобы этот самый Сергей заподозрил что-то. Ведь Мишель Дело вряд ли что-то соображал в своей машине и полностью полагался на Сергея.

– А вот так, Мишель. Рашшн Роудз инкорпорэйтэд. Расхреначили свою коробку об наши рашшн роудз, короче. Задергали девочку. Я и в прошлый раз заметил, что она работает ненормально, но тогда Вам было неудобно затевать ремонт. Теперь же рекомендую не откладывать. Да Вы не беспокойтесь, Мишель! Новая коробка обойдется всего в три тысячи евро, а за работу возьму не более тысячи при условии, что Вы отдадите сломанную для коллекции, – серьезно проговорил Сергей и, похлопав меня по плечу, вышел из гаража и направился к соседнему дому, в котором, собственно, жил.

Находясь одновременно в нескольких микрошоках от такой непорядочности, я стоял и смотрел вслед самоуверенному хапале. Гнев переполнял меня в течение всего часа, и я не видел, не находил как поступить. Ставить вместо совершенно исправной коробки новую за три тысячи евро! Отдавать исправный автомат ублюдку, да еще и платить вознаграждение за «работу»! Я был чрезвычайно возмущен. Был взбешен, взбудоражен, и не мог ничего поделать! Если бы мне предложили выбрать кого убивать: Дзена или Сергея, я бы сначала хорошо подумал. Кажется, я не смог бы выбрать и убил обоих.

– Вы знаете мне нужно срочно ехать, Сергей! Встретимся завтра, – сказал я златолюбцу, когда тот пришел, потирая руки в предвкушении сверхлегких шести тысяч евро.

– Не рекомендую даже заводить машину, Мишель. Заводка тоже влияет на работу агрегата, – громко сказал Сергей.

Я все же завел двигатель. Не решаясь сразу послать барыгу, я выехал из гаража под его скривившуюся мину, мол, «коробку вовсе загубите».

Выехав за пределы двора, я покрутился по Смоленке и заехал обратно.

– Я же говорил: долго не продержитесь, – сказал Сергей, который, оказывается, остался и ждал у гаража.

– И что же теперь?

– Давайте половину денег, ключи, ставьте машину и спите спокойно. Завтра утром у Вас будет исправная машина, – философски заключил Сергей.

Я не мог ничего придумать. Будь я собой, за такую наглость я хотя бы послал его по-русски. Но как Мишель Дело я не мог поступить так. Это бы вызвало сначала недоумение, а потом подозрение, а мне это было совершенно ни к чему. Но и платить за порчу авто, я не хотел.

– Покажите новый автомат, – резко скомандовал я.

– М-м, – Сергей замялся и в замешательстве посмотрел на картонную коробку с якобы новым автоматом. Прежде, чем ублюдок сориентировался, я подошел к коробке и открыл створки. В грязном полиэтилене лежал старый автомат с блямбами какой московской разборки.

– Такая теперь доставка, совсем разучились делать упаковки, – промямлил Сергей.

– Сергей, будет очень невежливо, если я временно откажусь от Ваших услуг? – спросил я.

– Мишель, не стоит так недоверчиво относиться к честным людям. Вы в России, я Вам искренне и всегда помогаю. Зачем Вы так? – Сергей смотрел на меня добрым отзывчивым взглядом.

– И все же, Сергей, спасибо, но пока мне не нужны ваши услуги! – сказал я. Не дожидаясь ответа, я вновь сел в машину и уехал.

Больше мы не встречались.

Глава X

Воображение дачной стихии Трофа было абсолютно предано припанкованному средневековью. Дом со стилистическими решениями времен Рыцарей Круглого Стола, и весь земельный участок соток в тридцать, были смехотворно обрамлены рвом глубиной в полтора метра, наполненным артезианской водой с грундфосовской приблудой для поддержания уровня.

Полагая, что Стэл поржёт над этим всем, я уже предвкушал наш визит к Тамаре, соседке Трофа. Тамара и её муж Борис были обладателями незаурядного виноградника. Сходить к ним в гости означало вдоволь напробоваться сухого вина различных, иногда довольно ранних, годов. Собственно, эта причина и была первой, чтобы я согласился переться к Трофу на дачу хрен знает куда в какую-то даль.Каково же было моё удивление, когда Стэл вдруг пришлась по вкусу припанкованная средневековая попса Трофа. С охами и ахами она бродила по малиннику, трогая рыцарские латы из оцинкованного металла, брала в руки неподъёмные мечи, которыми Троф огородил огуречную гряду, и с милыми взвизгиваниями погружалась в пруд, посреди которого высился безвкусный гипсовый монумент Короля Артура руки Трофа.Я был в шоке, а Троф смотрел на меня взглядом победителя, мол, "ну, что, понял теперь, что женщинам в нас нравится, морда твоя канадская?"В разбитых чувствах, шёпотом кляня предавшую стильного меня Стэл, я без уведомлений удалился к Тамаре, представился другом Фила Иванова и к вечеру наклюкался так, что начал вспоминать наши прошлогодние посиделки, забыв, что я – Мишель Дело. Тамара улыбалась такому, тактично претерпевая странную информированность Мишеля Дело о цикле дачных визитов Фила. Уже в сумерках к нам присоединились приехавший из Москвы Борис, потерявшая меня Стэл и предатель Троф. На фразе Стэл "Ну что ж, приятно было познакомиться, мы уже, наверное, пойдём…" я включил редкий по своей силе и абсурдности залупидрин и объявил, что я остаюсь. Тактичное общество постелило мне прямо у виноградной лозы, а через полчаса дамских посиделок с Тамарой Стэл прилегла рядом.

Как и в прошлом году ко мне уже очень скоро вышла семья ежей. Я терпеливо кормил их остатками вечеринки.

– Ты очень гуманен, – заключила Стелла. – Я люблю тебя! – добавила она.

– Подай сметану, – тихо попросил я, не реагируя на подхалимаж. – Ежонка подкормлю.

– Нет, это просто потрясающая поездка! – оживилась Стэл, передавая сметану. – Троф – красавчик, ты – такой по-хорошему чёрствый полуботаник! Восхитительно просто! Каждое лето теперь здесь – в конце июля! Согласен? – и она потеребила мне шею.