– Хорошая девочка, – сказал он бесстрастно, скользнув взглядом по фигуре Марго. – Тебе идут каблучки. Выйди сюда, на свет.

Поставив Марго на середину комнаты, он обошел ее кругом, изучая со всех сторон.

– Не могу решить, какая часть тебя более красива. Ты как сама думаешь?

– Я не думала об этом.

– Не смей лгать нам, – сказала внезапно Ирина. – Или ты хочешь быть наказанной?

– Нет, госпожа, не хочу.

– Хм. Вторая ложь за одну минуту. Тим, ты заметил?

– Я все заметил. Марго, наклонись над диваном.

У Марго пересохло во рту. Она давно не играла с такими опытными людьми и забыла, как это ощущается, когда все делается настолько прямо и откровенно. Растерянно повернувшись к дивану, она расставила ноги чуть пошире и наклонилась, упираясь руками в сидение. Ее щеки загорелись – Тимофей стоял прямо за ее спиной и теперь мог любоваться отличным видом на ее ноги и ягодицы.

– Ты в порядке, малыш? – негромко спросил Тимофей.

– Да, господин, – ответила Марго, постаравшись расслабиться.

Приблизившись, он погладил по ягодицам, и это теплое ласковое прикосновение немного успокаивало.

– Сколько шлепков ты хочешь? – негромко уточнил верхний.

– Я не…

– Неверный ответ, – перебил он, шлепнув стеком по ноге легким предупреждающим ударом, который заставил Марго вздрогнуть и зажмуриться.

– Осторожно, милая, – вкрадчиво продолжила Ирина, снова вклиниваясь в их беседу. – Если солжешь третий раз, придется наказать тебя. У меня куча летней обуви, которую нужно достать из коробок и протереть перед сезоном. Думаю, ты успеешь израсходовать эту пачку влажных салфеток, пока мы с Тимом выпьем по чашке кофе.

– Собираетесь ходить в летней обуви в апреле, госпожа? – хмыкнула Марго. – Похоже, вы больший оригинал, чем я дума… а!

Хлесткий удар стека по области над коленом заставил ее вскрикнуть и оборвать фразу. На глазах выступили слезы.

– Мне жаль, что пришлось это сделать, милая, – посуровевшим тоном сказал Тимофей после паузы. – Тебе придется извиниться прямо сейчас, или ты пойдешь чистить обувь.

– Простите меня, – послушно ответила она. – Этого больше не повторится.

– Конечно, не повторится, – прежним медовым голосом согласилась Ирина. – Ведь тебе необходимо было лишь раз испытать его терпение, верно?

Марго с шумом выдохнула и закрыла глаза, подумав, что на этот раз она действительно попала в опытные руки. Первым порывом было начать оправдываться, но, подумав секунду, она решила этого не делать.

– Вы правы. Мне нужно было узнать, как далеко вы позволите зайти, – признала она очевидное.

– Недалеко, малыш, не сомневайся, – с широкой улыбкой ласково сказал Тим. – Так сколько шлепков ты хотела получить?

– Десять.

– Хорошо. Ты их получишь и потом поблагодаришь меня, договорились?

– Да, господин.

Марго закрыла глаза, чтобы принять желанную, великолепную разогревающую порку. И она ни на секунду не разочаровала ее. Это было довольно ласково, но так замечательно с точки зрения выбора областей ударов, ритма и сопутствующих ласк спины левой рукой, что Марго невольно начала постанывать. Под конец она испытала такой острый приступ благодарности за наслаждение, что без малейшего сопротивления выполнила приказ встать на колени и поцеловать Тимофею обе ладони.

– А теперь я хочу, чтобы ты сказала нам, какая часть твоего тела самая красивая.

– Ноги.

– Они, действительно, прекрасны. Погладь их.

Приподнявшись и слегка раздвинув колени, Марго не спеша провела пальцами по своим ногам снизу вверх и обратно – сначала спереди, потом по бедрам, и еще раз, перед тем, как поднять робкий взгляд.

– А как насчет твоих ягодиц? – спросил он медленно, изучая ее попу так, словно впервые увидел. – Они тебе нравятся?

– Да, господин.

Марго залилась краской. Это была практика, которая крайне смущала и возбуждала ее – ласкать и демонстрировать себя до полного изнеможения.

– Тогда погладь их тоже. И покажи, – улыбнулся Тимофей.

К тому времени, когда она дошла до груди, Марго была красной до ушей. Ее нисколько не удивил приказ снять лифчик, но затем он внезапно сказал:

– Нет, не трогай грудь. Убери руки, нижняя.

Удивленно посмотрев на него, Марго невольно облизала пересохшие губы. Ее низ живота пульсировал от желания. Она была уверена, что ее ведут к тому, чтобы заставить мастурбировать, и, если пятнадцать минут назад эта мысль ее смущала, то теперь она не могла дождаться этого приказа – потому что все тело горело и болело от желания.