— Ха-ха-ха. Купился. Какие вы мужчины наивные. Ничего я тебе не сделаю, не смогу, да и не захочу. Это так, шутка. Я просто систематизирую, ничего не трогая, подновлю архивы. Ну в общем не важно, ты не беспокойся, все останется на месте, просто запоминаться и вспоминаться будет лучше, учиться станет проще, ну и с расчетами и анализом если что я помогу. Да и конечно я всегда на стреме, если вдруг, то сразу. — Таинственно заканчивает она и исчезает, а я понимаю:

— Повезло, ой как повезло и именно сейчас, когда я стал уже зашиваться с объемами информации. Вовремя, очень вовремя. — думаю я и подскакиваю с кровати.

Взгляд падает на стену, а там:

12 мая 1937

Воскресение

Москва

6.00

Да, календарь мне подсказал и часы тоже, а остальное я вполне себе домыслил. И я мчусь по привычному маршруту….ванна, разминка, «бой с тенью» и снова ванна. Минуты пролетели и вот я уже бодрый и готовы к новой жизни.

— Пора, пора, сегодня еще много чего предстоит. — Понимаю я и делаю первый шаг к двери, а за ним новый мир и новые приключения.

И я выбегаю в то самый новый мир, добрый, хороший и даже нежный иногда. И такой романтичный.

— Да. — Думаю я. — Светка тогда сказала, а подхватил и в итоге это вылилось в еженедельные, а иногда и дважды в неделю курсы по усовершенствованию навыков готовки. Она твердо решила научиться готовить, а я столь тверд в своем решении, научить ее готовить. И надо сказать это так мило, невероятно романтично. И вот сейчас, она наверно уже сидит и ждет своего принца — кулинара. Все в шоке от моих внезапно открывшихся способностей. А она, сидит и ждет, и потому я несусь по коридорам нашего особняка в малую гостиную, где она обычно меня ждет с раннего утра.—

Ворвался и да, она уже тут. Сидит, читает журнальчик, рядом Анька, развлекает видимо.

— Привет, милая. — Здороваюсь я. — Давно пришла?—

Светка неожиданно смущается, краснеет, это так мило выглядит на ее белой коже и отвечает:

— Привет, Даня. Нет, только пришла.—

Но тут вступает Анька и тут же сдает рыжую «с потрохами»:

— Да она уже полчаса сидит. Ты вообще негодяй, заставляешь девушку ждать. — Ругается она, но не всерьез, так для проформы.

И я тут же отвечаю:

— Не виноватый я, мы же на восемь договаривались, сейчас и есть восемь?—

И внимательно смотрю на часы на стене, а там и правда восемь.

Светка снова улыбается, так мило и говорит:

— Ладно, Аня. Я просто раньше пришла, соскучилась и делать особо дома нечего, вот и прибежала. Тут же недалеко.—

Я думаю и правда недалеко, рядом, минут десять пешком, и тут появляется Элька, в моем сознание, конечно, с весьма ценным комментарием:

— Вот не понимая я Вас и чего маетесь, расстаетесь каждый вечер, а потом она прибегает. Утащил бы уже что-ли в пещеру, она же не то что не против, она вообще дымится от «За».—

И выдает мне картинку «дымящейся рыжей», а тут же реагирую:

— Так, мелкая, а ну брысь. Я сам разберусь когда и как, бороться с «дымом»—

Она ржет в ответ, в моем сознании конечно и исчезает напевая не совсем приличные слова:

Раз, два, три, четыре

Руки выше, ноги шире

Садо-мазо, мазо-садо

Вот такая вот засада

Я еле сдерживаюсь от того, чтобы откровенно не заржать от этой мелкой хулиганки, но потом успокаиваюсь и говорю:

— Да, Аня и тебе привет. С добрым утром.—

Она кивает с улыбкой и тоже здоровается:

— Привет, Даня, с Добрым утром.—

А я обращаю внимание на свою рыжую и спрашиваю:

— Ну, что, пойдем учиться готовит?—

Светка тут же с радостью подскакивает и почти кричит в ответ:

— Да, да. Пошли, пошли. А что будем готовить?—

Я улыбаюсь, милая, обнимаю, мою хорошую, целую, мою любимую и отвечаю:

— У нас сегодня вариации на тему завтрака.—

Она уже купается в моих руках, сладко потягивается и говорит томным шепотом:

— Пойдем, пойдем.—

И мы идем, в малую кухню, которую я давно уже забронировал под свои кулинарные эксперименты.

А за спиной, в гостиной, остается улыбающаяся и немного завидующая нам Аня.

— Надо все-таки ей парня найти, надо. — Думаю я, уже выходя из гостиной.

Вот и дошли, уже расположились, в одиночестве в той самой кухоньке. Тут есть все, что нужно и главное тут нет никого, кроме нас и никто не придет, все знают, это наше время, наше утро выходных.