Иногда это и неплохо. Испытать такую боль, чтобы исчезнуть самому.

Чжэньцзян

Суетного, процветающего прибрежного Чжэньцзяна война словно и не коснулась. Они шли — Чжу бодрым шагом, а Оюан прихрамывая — по главной улице, оглядывая богатые усадьбы, шумные лавки и чайные. Лицо Оюана скрывала шляпа, но держался он так прямо, словно не снял доспехи. Если бы Чжу взяла с собой Сюй Да или Юйчуня, это вызвало бы меньше подозрений, но только Оюан знал сына генерала Чжана в лицо. Не хотелось бы по ошибке похитить не того мальчишку.

Оюан, словно прочитав ее мысли, мрачно поинтересовался:

— Мне интересно, как ты собираешься найти человека в незнакомом месте, где мы никого не знаем и никогда прежде не бывали.

— Ну… — сказала Чжу, с веселой улыбкой оторвавшись от созерцания мясного лотка, где мальчик лет тринадцати (но не тот) безуспешно отгонял мух от кусков буйволиного мяса с серебристыми прожилками.

Он уже пошел дальше.

— На самом деле мне неинтересно. Разберемся.

Чжу хотела открыть свой мешок, но внимание ее привлекла лубочная карикатура на ближайшей стене. Она изображала человека в ярко-зеленой шапке рогоносца. В Юани был обычай развешивать везде портреты разыскиваемых преступников, только теперь на юге почти не осталось городов, покорных юаньцам. Чжэньцзян к ним точно не относился.

— Хм.

Оюан вернулся и заглянул ей через плечо. Потом сказал:

— А художник не без таланта. Сходство налицо. Это Рисовый Мешок Чжан.

— Я с ним никогда не встречался. — Чжу запомнила его черты. — А зря! Говорят же — хочешь выглядеть красавцем, встань рядом с уродом.

— Уверен, что в вашей паре красавцем будешь ты?

Чжу притворно нахмурилась:

— Придется мне утешаться мыслью, что я умнее, а моя жена — вернее.

Она прочла мелкие иероглифы, бегущие по краю плаката, и неприлично расхохоталась:

— Мадам Чжан трахает генерал Чжан собственной персоной? Вы вроде говорили, что у него доброе и благородное сердце. Или она правда так красива, что даже достойные не могут устоять? Надо было мне все же добиться личной аудиенции в нашу прошлую встречу…

— Даже у самой страшненькой шлюхи есть свои приемы, — ответил Оюан с большим презрением, чем обычно. — Мужчины все…

— Дураки, да, им удовольствие вынь да положь, а о последствиях они не думают. При этом все женщины, которых я знал, просчитывали последствия своих действий, — размышляла Чжу вслух. — Генерал Чжан, конечно, хорош собой, но Мадам Чжан не произвела на меня впечатление человека, способного рискнуть и навлечь на себя гнев ревнивого мужа ради такой безделицы, как похоть или любовь… О! — Ее осенило. — Когда ты сказал, что Мандат есть не только у меня, речь шла не о Рисовом Мешке! Ты имел в виду генерала Чжана. — Она сурово воззрилась на Оюана. Ну, по крайней мере, на его шляпу. — А ты оставил меня в неведении…

Как Чжу уже поняла, по плечам Оюана настроение читалось не хуже, чем у разъяренной кошки: «Да, оставил, потому что ты держишь меня в плену, а я тебя ненавижу».

Логично, что Мадам Чжан сделала ставку на сильнейшего в семье, пусть он и не глава клана, и даже не ее муж.

— А Рисовый Мешок знает? Конечно нет… — Никчемный завистник с удовольствием перевалил на плечи брата всю грязную работу, дабы не опозориться на поле боя, но никогда не уступил бы ему трон. — Какой скандал! Бедный Рисовый Мешок, он и своей жене все это время не был хозяином, не то что войску или царству. Удивительно, как она еще не сбросила его и не взяла власть в собственные руки. С генералом Чжаном на пару.

— Я не сомневаюсь, что этого она и добивается. Но генерал Чжан действительно достойный человек. Он угодил меж двух огней — любит и брата, и его жену.

— Даже такого брата, — с иронией заметила Чжу. Убить настоящего Чжу Чонбу ей бы подлости не хватило, но назвать себя хорошим человеком она едва ли могла. — Думаешь, плакат юаньцы нарисовали? Кампания по публичному очернению врага. А что, изобретательный ход с их стороны.

Оюан пожал плечами:

— Это как-то не похоже на Главного Советника, но и старый воин может научиться новым приемам. Больше некому.

— Ну… — Чжу нахмурилась.

Да, в том, чтобы свергнуть Чжанов, заинтересованы вроде бы только юаньцы и она сама. Но что-то не давало ей покоя.

— Может, и так.

Утро подкатилось к тому безмятежному часу, когда слуги в усадьбах переделали самые срочные дела и присели отдохнуть с пиалкой чая, прежде чем начать готовить обед. Чжу выкинула из головы тот странный плакат, открыла мешок и достала оттуда маленькую тыкву-горлянку. Сунула ее Оюану под нос. Тыква громко гудела.

— Пора заняться делом!

— Ты… бойцовскими сверчками вразнос торгуешь, — резюмировал Оюан с предельным презрением.

— Мало вы со своими воинами общались, да? — Чжу рассмеялась. А потом рассмеялась еще громче — поняла, что под шляпой он закатил глаза.

— Генерал Чжан не отправит сына одного без парочки телохранителей, двух-трех прислужников, может, еще наставника-другого к нему приставит… Бьюсь об заклад, вся эта компашка сходит с ума от скуки.

Она шустро подбежала к воротам ближайшей усадьбы и постучалась.