Продолжая спуск, Ганнон сверху оглядел огромный стол с рельефной картой Деоруса. Двуцветные горы, проходившие с северо-востока на юго-запад, отделяли Неардор на юго-востоке от основной территории страны. В центре северной части острова в отдалении от гор выделялась Черная Башня, вокруг которой раскинулся Красный город — Арватос. Опустевший дом богов. На карте присутствовало еще одно циклопическое сооружение, что не было сотворено людьми. Модель Акведука, воспроизводившая мельчайшие его детали, соединяла Красный Город с протекавшей к востоку от него рекой Адиссой.

Она брала начало в горах и впадала в море в Серебряной бухте на северо-востоке. Адисса и два отделяющихся от нее рукава-теленка Вак и Голока на карте были выполнены из дымчатого голубого стекла. Старый Боннар видел в них такое же доказательство божественного присутствия, как в Башне и в Акведуке. Ведь все прочие реки никогда не разделялись.

К югу от Арватоса лежали четыре ступени, соединявшиеся в гигантскую лестницу, вырубленную в земле для титана, что поднимался с Тихих холмов к Черной башне. Море Гнева, словно рваная рана в плоти острова, разрывало горы на юго-западе.

Атора и трех дарованных островов-колоний на севере здесь не было, но четыре навигационные линии тянулись с севера, их с жадностью затягивал к себе порт Виалдиса. Северный край карты был выкрашен пурпуром, обозначавшим Шторм, а бесконечные непроходимые джунгли, что полностью захватили безымянный материк к югу от Деоруса, обозначили зеленым цветом.

Особенно подробно были воспроизведены Белый Город и Тропа Легионера. Тринадцать дневных переходов посланника – столько же столбовых постоялых дворов. Белый Столб у Виалдиса и Красный – у Арватоса. И оба трактира их хозяева гордо именовали «Первыми».

Камни на весах мироздания, как говаривал про две столицы Деоруса брат Боннар. Такая выразительность была редкостью для слуги бога-кузнеца, как и вкус к изящной выпивке: другие жрецы Вортана брали количеством. Так или иначе, два города — Виалдис и Арватос — и вправду находились в непростом равновесии. А сейчас и тем более. Как Ганнон писал в своем донесении, что доставил днем ранее, старая знать Красного города стала собираться чаще обычного и старается вовлекать в свой заговор новые благородные дома под предлогом обретения некоего Оружия. Ходили настойчивые слухи о демонопоклонниках в рядах мятежников. Чтобы добыть эту информацию, понадобились месяцы, а уместилась она в таком маленьком свитке. Больше всего времени ушло на отделение зерна от плевел: достоверные факты щедро перемежались суеверными кривотолками, порожденными вспышкой на Валхре. Юноша стряхнул с себя беспокойство: он свое дело сделал — сведения раздобыл, проверил и перепроверил. Теперь пусть хозяин вместе с Избранником решает, как поступать с заговорщиками. Сейчас у Ганнона был свой небольшой сговор.

Формальные обязанности асессора по надзору за дорогой не отнимут много времени, и пока можно было чуть-чуть отдохнуть. Конечно, ни один член Братства не мог позволить себе прохлаждаться: кто-то тренировался с оружием, кто-то с отмычкой, кто-то с кольцом… Ганнону же следовало говорить с людьми и укреплять сеть контактов. Он уже приметил новый у Первого столба, а значит, хватит времени и на свои дела. Сейчас у юноши был собственный небольшой сговор, и это было вполне сойдет на тренировку. Однако, он печенкой чувствовал, что скоро его снова отправят в Арватос, уж очень тревожная там царила атмосфера. От мыслей Ганнона отвлек кашель. «А! Вот и мой сообщник», — усмехнулся юноша.

В зале Военного совета, сбоку от стола, в тени притаилась фигура. «Не мог дождаться, наш ученый», — подумал асессор, продолжая спуск и глядя на своего ровесника, что служил в замке ключником. Ганнон как ни в чем не бывало прошел к столу и склонился над картой, осматривая дорогу, составленную из деревянных шестиугольных пластин. Отполированные и покрытые лаком, они меняли цвет на протяжении дороги, становясь светлее по мере приближения к морю. На каждом участке возвышалась пара вертикальных палочек, на которых были нанизаны шестиугольные медальоны — такие же, как те, что составляли саму дорогу, но с отверстием в центре.

— Ну что, ты принес? — раздался позади нетерпеливый голос ключника.

— Я тоже рад тебя видеть, Иннар, — не поворачиваясь, произнес Ганнон.

— Да, да, здравствуй. У меня не так много времени после обхода. Кастелянша ждет, — протараторил парень с каштановыми волосами, собранными в хвост, и худощавым лицом с острыми чертами. По своему обыкновению он нервно потирал руки. Карие глаза его беспокойно бегали.

— Не переживай, — коротко бросил ему Ганнон и начал надевать на палочки черные жетоны, которые он прихватил из сундука в своей комнате, — Здесь точно было несколько выбоин, а посланники говорят, что дорога идеальная, — пояснил асессор. Затем он оглядел левую жердь, почти доверху скрытую за светлыми жетонами, и опустил черный на правую. — Удивительно, дом Пекул самый богатый на среднем участке. На что только деньги тратят? — бормотал он, спиной чувствуя, как нервничает его друг. — А вот здесь… — Ганнон указал на темно-коричневый шестиугольник почти у самого Арватоса, — теперь большая яма, даже не знаю, что делать – вины хозяев в этом нет. — Он ловко покрутил черный жетон на костяшках пальцев.

— Аррх! — Иннар резко повернул к себе друга, схватил за плечи и потряс. — Удалось?

— Да, Молк тебя дери, отпусти! — Ганнон толкнул друга в грудь кулаком, но улыбку сдержать не смог. — Доставай теперь жетон из-под стола, иначе в море выброшу эту дрянь.

— Не дрянь. Старый, но не с самой глубины? — раздался голос распластавшегося под столом Иннара.

— Да.

— Большой?

— Не сомневайся, — ответил Ганнон, прикрыв глаза. — И тяжелый.

— Та-ак, отлично, — радостно протянул ключник. В его карих глазах бегали золотые искорки. — Ну и где он?