— И вниз, — Влад сделал осторожный шаг к краю утёса, заглянул вниз, присвистнул.

— Только без нас не прыгай, — Корней усмехнулся под шлемом и на всякий случай протянул руку нерадивому товарищу, готовый в случае чего схватить того и оттащить подальше от обрыва. — Сдохнешь за пару мгновений, а нам потом страдай, поднимай твоё разжиревшее тело, тащи на Базу.

— Это мышцы, — поправил его Влад. — Правильное питание и активный образ жизни, попробуй как-нибудь.

В динамиках прозвучал раздражающий писк. Дрон наконец остановился, завис над ровной поверхностью джунглей, выстрелив в кроны плотным столбом света. Это и была их цель, неприметное место в густой, непролазной чаще, которое и возможно-то обнаружить исключительно при помощи вот таких машин, сканер которых мог пробиться до земли и глубже. Плохой новостью было то, что идти придётся метров пятьсот, не меньше, но перед этим предстояло спуститься с хребта.

— Центр, дрон обозначил цель, подтвердите, — Сергей подключился к пеленгатору разведчика, вбил координаты в компьютер своего скафандра. На тусклом дисплее загорелась крайне неприятная цифра — 614 метров.

— Подтверждаем, приступайте к выполнению задачи.

— Так, парни, все всё слышали. Работаем, как всегда, быстро, пришли-ушли, если успеем до заката, выставлю по кружке пива каждому, — Сергей, позволил себе минуту на сборы, прежде всего моральные, громко выдохнув, он поднял огнемёт, прошёлся пламенем по крупному валуну на самом краю. Камень не проявил признаков жизни. — Я иду первым, Влад — в центре, Кор, Эд, вы как хотите.

— Ты наш «Лесник», без тебя и шагу не ступим, — заверил Корней, пристроившись позади и готовясь в любой момент сильной рукой схватить командира за шкирку и оттащить в сторону от опасности. Поверхность Хэллы в этом случае ничем не отличалась от минного поля: каждый шаг мог стать последним, и рисковал больше всех, тот, кто шёл первым.

— Мне больше нравится «Егерь», звучит как-то солидней, — не смог смолчать Влад, занимая своё место в цепочке. — Да и смысл почти такой же.

— В том-то и дело, что почти, — ответил Сергей, опустился на колени, приложился плечом к валуну, навалился всем весом. Крупный камень сопротивлялся секунд десять, затем поддался натиску человека и ухнул вниз, покатившись по склону. — Я же не охочусь на животных, мне приходится знать всю флору и фауну, чтобы спасать вас, котятки, от смерти, — он проследил за падением снаряда, подмечая путь, по которому предстоит пройти. Единственный безопасный маршрут вниз, где нога точно не угодит в чью-либо пасть. — Пошли! Эд, посматривай на небо, уж больно оно спокойное.

Первый шаг, как говорится, самый трудный. Ботинок скользнул по сыпучему грунту, по склону запрыгали мелкие камушки. С одной стороны, они ещё больше расширяли проверенную зону, с другой же, их шум мог привлечь нежелательных гостей. Пришлось выпустить из рук огнемёт, чтобы лучше держать равновесие. Непривычное, тревожное чувство, без оружия на Хэлле не ходили, никогда и нигде.

Как бы ни хотелось поскорее уйти с открытой местности, спуск занял довольно много времени. Обувь то и дело скользила, повышая опасность навернуться и покатиться кубарем прямиков в заросли на радость хищным растениям и грибам. Подошва, что создавалась для мягкого грунта джунглей, не годилась под новые условия, слишком редкие для этой планеты, чтобы их вообще учитывать.

— Вижу тучу, на севере, москиты, — спокойно отрапортовал Эд, когда до полога леса оставалась пара десятков метров.

— Эдик прав, — подтвердил Корней. — Летят к хребту, как бы наш след не учуяли.

— Не успеют, — Сергей тоже заметил пульсирующую дымку в небе. Москитов он не любил, как не любил всех тварей Хэллы, сбивающихся в стаи. Но эти были настоящим бичом колонистов — размером с мышь, насекомые обладали мощнейшими челюстями и зверским аппетитом, с человеком могли расправиться за минуту, оставив кости в пустом скафандре. Спасение было только одно: джунгли, где на летающих охотников находились охотники побольше и поумней. — Эд, следи за ними.

Лесник парой быстрых шагов подступился к краю леса, остановившись перед алым ковром местной травы. Он опустился на одно колено, осторожно провёл перчаткой над травинками, те неторопливо зашевелились, потянулись к протянутой ладони. Сонная трава — так на бытовом уровне называли этих созданий — опасности не представляла при условии, если идти по ней быстро. В противном случае голодные существа начинали оплетать ноги зазевавшегося путника, выпускать пищеварительные ферменты и, как земная плесень, наползать на объект своего вожделения. Была на Хэлле и иная форма газона: внешне почти не отличалась, зато сильно превосходила мирного собрата в скорости — минута, и от человека оставался барахтающийся холмик.

— Пройдём, — заключил Сергей, сделал первый шаг, ботинок погрузился в мягкую плоть, та недовольно ощетинилась. — Вот мы и в лесу, — безрадостно добавил он, опасливо задрав голову к первым веткам могучих деревьев. — Чем дальше в лес…

— Тем меньше москитов, — протянул Влад, сильно не любивший джунгли.

Сергей лишь ехидно хмыкнул. Москиты, конечно, существа скверные и крайне опасные, но предсказуемые и при должных знаниях вполне одолимые. А вот обитатели леса — совершенно другое дело: сотни, тысячи видов животных и растений, находящиеся в постоянной борьбе друг с другом за кусок пищи, и человек в этом противостоянии находится ровно посередине, являясь желанным лакомством для всех и вся. И любой, выходящий наружу из безопасных куполов Базы, прежде всего задаётся резонным вопросом: а ради чего такие усилия?

Ответ был прямо под ногами. Металлы. Огромные, поистине колоссальные залежи тяжёлых металлов. Подобное изобилие и концентрация не встречалась больше нигде в известной вселенной. Когда Хэллу только открыли, научное сообщество удивилось, назвав поначалу планету «невозможной», но вот первый бур вгрызся в поверхность, и образцы доставили на Землю. Все сомнения улетучились, и человечество начало гонку, а потом и настоящую войну за ресурсы. Это было давно, люди поубавили свой пыл, да и сама Хэлла остудила горячие головы, показав своё «гостеприимство». Среди засидевшихся на этом булыжнике ходила молва, что планета не что иное, как остывшее ядро звезды, а потому и своенравие вполне оправдано, ведь негоже ноге человека топтать солнце.