— Ну да, конечно я остаюсь. — Он повернулся к Нэнси. — Флинт — тяжелое имя для Запада, но мне хочется, чтобы ты тоже носила его.
— Дело не в имени, а в человеке. Это человек делает себе имя, — сказала Нэнси. — Я рада, что ты оставишь себе фамилию Флинт.
И ему вспомнился леденящий, сырой рассвет и одинокий, сжавшийся от холода мальчишка, который сидел на неоструганном деревянном тротуаре, и человек в куртке из овчины.
