Кухня, оборудованная по последнему слову техники, находилась сразу за матовой стеклянной перегородкой, отделяющей ее от гостиной. Она вся блестела от количества хромированного металла, который вполне мог использоваться и в качестве зеркального отражения.

– Например, я не умею готовить роллы, – с грустью в голосе признался Ваня.

– Да неужели?

– Слишком много возни с ними. – И тут его голос вновь стал веселым. – Но я хорошо знаком с владельцем японского ресторана, в котором готовят наивкуснейшие роллы.

– Я и не сомневалась!

Ваня положил непонятно откуда взявшийся пакет с едой на столешницу, достал тарелки и повернулся ко мне:

– Аня, ты сможешь побыть на кухне хозяйкой? Я сбегаю переодеться в более сухую одежду.

– Конечно!

Ваня направился к лестнице, ведущей на второй этаж. А я со вздохом повернулась к пакету с едой, которая пахла так аппетитно, что я заранее приветствовала лишние граммы.

Через несколько минут, когда он вернулся, все такой же ослепительно красивый, в рваных джинсах и черной футболке, я чуть было не выронила тарелку из рук. Я заморгала, чтобы не предстать в очередной раз идиоткой перед ним.

– О, ты все уже подготовила, – Ваня учтиво сделал вид, что не заметил мою неловкость. – Что ты будешь пить? Есть лимонад, пиво, вино…

– Можно воды?

– Конечно, – Ваня легким движение руки взял сразу два стакана и начал наливать воду из бутылки в первый. – Ты ничего не пьешь из алкоголя?

– Нет. – Я не отвела глаза от его проницательного взгляда, пытавшегося определить, вру я или нет.

– Что, совсем ни капли? – Он передал мне стакан с водой.

–– Никогда не пробовала и не хочу. – Я вздернула подбородок, обидевшись от его недоверия.

– Куришь?

– Тоже нет.

– Наркотики?

– Конечно, нет! – Я удивленно посмотрела на него. Как он вообще мог предположить такое?

– Прослыви сначала ягненком, а потом становись волком?

– В смысле?

Ваня лишь задумчиво покачал головой, глаза его в этот момент стали очень грустными, как будто он о чем-то сильно жалел, а потом раз, и на губах заиграла улыбка. Как будто Ваня номер один переключился на Ваню номер два. Он помог мне сесть за барную стойку и восхищенно произнес:

– Неужели такие девушки еще бывают? Наверное, у тебя много поклонников.

– Нет… Не знаю. А ты? Какие вредные привычки у тебя? – внезапно для нас обоих спросила я, не донеся палочки с содержимым до рта. Я все еще была под впечатлением Вани под номером один.

– Я иногда курю, когда нервничаю. Это считается? – серьезным тоном проговорил Ваня, а у самого смешинки в глазах появились.

– Считается! Курение вызывает рак, проблемы с сердцем и легкими. Разве ты не видел ужасные картинки на пачках сигарет? Нужно бросать курить! – безапелляционно сказала я.

– Но, может, эта вредная, приводящая к различным болячкам, сигарета долгое время была моей единственной подругой?

Я уставилась на Ваню, а он продолжал есть, как ни в чем ни бывало. Как будто ничего и не говорил. Ничего, я совсем ничего про него не знала, кроме того, что ему было очень одиноко. Что у него случалось, что происходило с ним? Я вспомнила о том, что успела рассказать мне Рита про Ваню, о том, что раньше он был совсем другим, но подробностей так и не успела выведать. И сейчас, глядя на него, я поняла, что он сам не готов этим делиться. В этом я его понимала.

– Я могу быть твоей подругой, тебе не нужна сигарета, – уверенно заявила я ему, и в ответ получила легкую улыбку. За ней скрывалось что-то более серьезное, более глубокое.

Мы продолжили беседовать в шутливом тоне, поглощая самые вкусные роллы, которые я когда-либо пробовала, но я все равно чувствовала некую недосказанность, парящую в воздухе. Порой Ваня странно смотрел на меня, но, заметив мой взгляд, тут же отворачивался и закрывался еще более смешной шуткой. И в этой сверкающей металлом кухне раздавался наш смех, скользящий по гладким поверхностям, скрывающий все то, что мы могли бы рассказать друг другу, но не хотели.

Только когда мы покончили с едой и перешли в гостиную, когда мы с ногами расположились на бежевом диване, который оказался очень мягким и удобным, я почувствовала былую легкость. Я смотрела в его удивительного цвета глаза и изучала каждую крапинку, каждую точечку, тонула в этом невозможном цвете, и была готова это делать снова и снова. Ваня оказался еще ближе ко мне, чем раньше и целовал долго, пожалуй, слишком долго для сегодняшнего дня. Я сходила с ума, чувствовала, что готова сделать все, что угодно, только чтобы он не останавливался. Теплота внутри меня от его касаний перерастала в пламя. Не зря на стене был нарисован огонь, ой, не зря. Но тут Ваня резко отстранился от меня, тяжело дыша и пытаясь восстановить свое дыхание.