– Откройте, пожалуйста, дверь. Звонят, – указал Педагог и ушел с телефоном вглубь квартиры.

Ирка открыла. На пороге стоял молодой человек. Совершенно незнакомый. Но Ирке показалось, что она давно его знает. Вернее и не знает, и знает. У него была приятная внешность. Очень приятная. При этом у Ирки было чувство, что если сейчас и должен был появиться человек, то именно с такой внешностью – что-то ожидаемое было в его облике. Теперь не ладони защекотало, а что-то стукнулось в груди. Ничто и никто на земле не смог бы убедить в этот момент Ирку, что пришедший человек предназначен не для нее. Она даже как-то успокоилась. Никаких волнений. Четко включились мозги, и пространство вокруг Ирки заполнила позитивная энергия.

– Входите, пожалуйста. Меня зовут Ира, а Вас?

– Владимир.

Молодой человек долго и без надобности вытирал ноги.

– Хотите кофе? Или чай? – стала распоряжаться Ирка впервые в этом доме.

– Спасибо, чай.

И голос у молодого человека был приятный, под стать внешности.

Ирка пошла на кухню, как-то быстро разобралась с посудой, приготовила чай мужчинам и кофе себе. Она принесла все на подносе, когда Педагог закончил телефонный марафон и переключился на Владимира. Ирка не вступала в беседу, ей так было удобно, не привлекая к себе внимания, рассматривать Владимира. Он слушал и пил чай. Рука и пальцы – хоть лепи. Поза нога на ногу подчеркивала правильные пропорции и спортивность ног. Черная челка закрывала один глаз от Ирки, но мельком она заметила, что глаза у Владимира цвета крепкого чая. Светло-карие звучит не очень точно. Именно чай.

Эта картина сфотографировалась в Иркиной памяти. Она многое потом могла забыть, но чаепитие помнила всегда.

Кем был Владимир, можно было понять по Педагогу. Педагог весь светился, говорил артистично, на подъеме. Это значит, что Владимир был талантливым музыкантом. Педагог всегда так реагировал на талантливых людей.

– Вот, Ирочка, это Володя Горянский. Будет учиться вместе с тобой в моем классе. Вы не виделись на вступительных экзаменах? Нет? Очень удачно сдал. Приехал в Москву и вот поступил. А завтра… Завтра, как участник фестиваля, он играет в Большом зале. Там еще многие будут играть. Сходите, Ирочка, обязательно, своих коллег надо слушать.

Ирка с готовностью кивнула.

– А инструмент не взяла? Нет? Как жаль! Поиграли бы ансамбль… Музыкант становится музыкантом в ансамбле, мои дорогие, в ансамбле.

– В следующий раз я приду с инструментом.

– Да, да, а завтра на концерт.

– Обязательно, до свидания!

– До свидания!

– До свидания!

По дороге домой Ирка думала: « Вот оно, предчувствие, сбылось…Это он, тот, кого я ожидала… До чего хорош! Я ни за что не упущу его. Володя Горянский! В одно имя влюбиться можно! Только бы Алка была дома, как она мне нужна сейчас!»

Алка.

.

Алкины родители познакомились в Плехановском институте, на экономическом факультете. Мама была необыкновенной красавицей, и отец сделал ей предложение уже на втором курсе. Они поженились, но детей не заводили – оба хотели сделать карьеру. Мама окончила аспирантуру, защитилась и осталась преподавать в своем институте. Теперь она уже была деканом факультета. Отца наука не увлекала, он хотел жить. Жить красиво, сейчас, а не когда-то. Иметь то, что другие имели только в старости, или вообще не имели. Квартиру, дачу, машину, деньги, красивую жену, дочь, отдых, квалифицированное медицинское обслуживание, вещи, связи и прочие, прочие составляющие райской жизни в Советском Союзе. После института отец работал снабженцем крупной гостиницы, а затем стал директором ресторана в самом центре Москвы. В то время нельзя было точно определить, какая должность престижнее, ректор МИФИ, например, или директор ресторана в центре. Вернее, престижно было и то и другое, только престиж разный.

Алкин отец добился своего. Под вывеской ресторана он занимался теневым бизнесом, который приносил доходы, превышающие ресторанные в разы. Теперь, имея деньги и обтекаемый характер, он завел связи во многих сферах, но высоко не лез, чтобы не привлекать внимание. Вращался на своем торгашеском уровне, становясь все более влиятельным. Он знал, что для бизнеса, хотя тогда не употребляли этого слова, прежде всего надо уметь строить отношения – «сумеешь-поимеешь». Отец умел. Он жонглировал людьми, играл ими. Он знал, кто чего стоит, кто и что от него хочет, кому уступить и насколько, кого подмять. Он был спокоен, деловит, вежлив, как дипломат внешне. И хитер, расчетлив, дальновиден, как шахматист внутренне.

Его уважали. В его ресторане устроить банкет или свадьбу считалось хорошим тоном. Он был принят везде, мог достать птичьего молока.

Когда родилась Алка, ее жизнь была продумана до мелочей. Отец сделал вклад в сбербанке для покупки в будущем квартиры для дочери. Валютный «вклад» держал в канистре, на даче в тайнике. У Алки была пожилая няня, потом учителя по иностранным языкам. Она занималась по очереди то теннисом, то верховой ездой, то плаваньем. Ее кормили вкусной полезной едой, летом отправляли с няней на дачу в лес, возили к морю, одним словом, Алку любили и выражали это не только эмоционально, но и материально.

Алка выросла очень спокойной, здоровой и умной. У нее от природы была великолепная память, способность к языкам и математике. Она могла бы не делать уроки дома, настолько хорошо помнила, что говорили учителя на уроках.

Отношения между домашними, включая домработницу, держались в балансе доброжелательности, быт в доме был продуман и налажен. Такая получилась и Алка – позитивная, добрая и вдобавок совершенно защищенная от жизненных неурядиц. Но в юности слишком ровная сытая жизнь стала наводить на Алку скуку. От скуки она вышла замуж, развелась, вышла второй раз, опять развелась. Первый развод пережили более -менее, хотя Алка ходила к психологу. После второго наступила глубочайшая депрессия, потому что ушел муж. Ушел к женщине совсем не обеспеченной, как Алка и к тому же старшей по возрасту. Алка начала искать причину своих неудач в себе и довела себя до клиники неврозов.