Сражение было продолжительным и упорным. В течение месяца плотина и разрушенный до основания город двенадцать раз переходили из рук в руки. Каждая из сражающихся сторон понимала, что отступление есть отход в один конец. Свою роль сыграло численное превосходство регулярных частей и наличие большего количества единиц тяжелого вооружения и техники. Упорство и кровопролитность этого исторического сражения были вызваны еще одним обстоятельством. Это была вторая по величине ГЭС в бывшей республике Ирак. Ее более мощная сестра Мосул находилась на севере страны, в русле реки Тигр. По слухам, за два месяца до начала Хадиского побоища она уже была захвачена военизированными формированиями, пришедшими то ли из Сирии, то ли образовавшимися на территории самого Ирака. Катастрофа уже шагала по планете семимильными шагами, и разбираться в достоверности сведений просто не было времени. Со всем этим стоило разобраться потом, уже после того, как будет достигнута первоочередная цель.

Вооруженные силы Курдистана в итоге были безжалостно перебиты. Оставшиеся в живых иракские военные перемешались с местными жителями Эль-Хадита, стараясь организовать новую жизнь на новом месте. В первые несколько лет еще случались попытки захвата плотины и гидроэлектростанции различными военным отрядами суниитов и езидов, но все это не несло в себе какой-то существенной опасности.

За прошедшие с тех времен десятки лет местные жители смогли частично восстановить разрушенный город, частично выкопать обширные подземные помещения, в которых можно было весьма эффективно поддерживать относительную бактериологическую безопасность. Жить, в общем, можно было, да хранит их всех Аллах, всемилостивый и милосердный.

Единственное, что тревожило жителей города, это постепенно уменьшающийся водяной поток Евфрата. Причиной было наличие выше по течению плотины Илису, расположенной на территории бывшей Турции. Еще в середине двадцатых годов прошлого столетия вопрос о снижении объема воды в Ираке на двадцать процентов из-за строительства плотины чуть не закончился очередной войной за ресурсы. Тогда в разборку влезла ООН и все закончилось, как всегда, непонятно чем. Но ситуация ухудшалась с каждым последующим годом. И решение о военном походе для уничтожения плотины является основным политическим лозунгом на очередных выборах Первого муллы.

– Да когда же ты устанешь! – Аюб резко повернулся, провожая взглядом симбионта, вновь сменившего вектор движения почти на сто восемьдесят градусов. Тварь, резко остановившись, пропустила мимо себя багги и что было сил рванула назад, стараясь уйти как можно дальше от плотины.

Преследующий ее враг был хоть и неповоротливым, но быстрым. Он всякий раз настигал ее на своей пропахшей дымом и ржавчиной грохочущей штуке. И каждый раз к этим запахам добавлялся кислый запах резкого звука, от которого всегда наступает жуткая боль. Кровожадные двуногие, ненавидящие всех их непонятно за что, вновь догнали ее. Но на этот раз сил почти не осталось и уйти в сторону ей уже не удалось. Слишком много крови она потеряла при первой встрече, когда им удалось достать ее.

Раздался короткий, громкий звук – и ее окружила молчаливая пустота…

Почти мгновение пришлось потратить на то, чтобы найти новую цель. И опять она отметила, что это все еще слишком долго. Еще недостаточно быстро для того, чтобы добиться своей цели. Но, тем не менее, она уже могла ощущать свою новую цель. Сознание окрасилось тошнотворными, мерзкими образами, которые так свойственны многим из них. Разбираться во всем этом не было ни желания, ни необходимости. Это всего лишь маленький человек, считающий себя сильнее тех, кто продолжает развиваться.

– Достал все-таки! – Габай вновь прилип к подзорной трубе, наблюдая за охотой экипажа багги на симбионта. В тот момент, когда второй лейтенант прильнул к окуляру, машина наконец смогла в очередной раз догнать мерзкую тварь. Стрелок поравнялся с симбионтом и выстрелил, угодив одиночным выстрелом точно в мозг. Голова твари дернулась в сторону, и тело на всей скорости завалилось на бок, даже не дернувшись.

– Отличный выстрел. – Габай отошел от трубы, глянул на Зарифа. – Жаль, что не с первого раза. Но в две минуты уложился.

Тот поднял голову и еще раз внимательно посмотрел на второго лейтенанта. Ох и подозрительно все это! Не хватало, в самом деле, заиметь тут шакала от Халифата, который будет стучать Первому мулле из мечети обо всем, что тут происходит. Видите ли, многим не нравится, что здесь, на плотине, слишком спокойно проходят вахты. Пусть вознесут молитву Аллаху за то, что все именно так и что их ГЭС стоит в пустынной местности. Где-то на севере или юге, где леса с джунглями, города вообще обнесены сплошной стеной, так как из этих зарослей на жителей постоянно нападают всякие мерзкие твари. Говорят, что многих даже пули не берут и единственное средство против них – огнемет и горячая молитва.

Халил украдкой снял респиратор и сплюнул вязкую слюну. Воды бы сейчас, а то после курева, которое раньше давало расслабиться мозгам, теперь только дикий сушняк долбит.

И вообще, пусть всех этих недовольных шайтан раздерет. Со времен последней битвы за город эта плотина была и остается важнейшим постом. И не только самым важным, но и самым безопасным. С высоты ста пятидесяти метров вся прилегающая территория видна как на ладони. Служить тут – это не в городе среди развалин ведьм ловить. Хоть этих тварей и отлавливают постоянно, но каждый год хоть в какой-нибудь из семей рождается проклятый ребенок. И сразу его не отличишь от обычных людей, особенно, если глаза нормального темного цвета. Только с возрастом, когда окружающие замечают, что это шайтаново отродье ничем не болеет.