– Ну, может и придумаю чего. Без обид? – он протянул ей руку.

Девушка вложила свою дрожащую ладонь в его. Мужчина пожал ее и отпустил. Затем провел пальцем по своим губам, как бы «закрыл рот на замок», указал на Мессалин пальцем и вопросительно дернул бровями. Девушка кивнула.

– Вы не обижайтесь. Работа у меня такая. – продолжал дилер. – Безопасность превыше всего. Приходите еще. Только… Не надо больше на входе рассказывать про мафию. И воровать тоже.

Он порылся в кармане пиджака и достал пачку красивых цветных карточек. Вытащил одну из под резинки и положил на стол. Передвинул к девушке одним пальцем. Она дернулась от короткой судороги и взяла карточку в руку. Это было приглашение. Дилер почмокал языком.

– На входе показываешь- проходишь. Подружек тоже бери, у нас тут красивых девушек раз два и кончились. А местные уже всем надоели.

Он убрал стопку обратно в карман. Вышибала привел Морис обратно. Ее рука была перемотана эластичным бинтом.

– Да потянул просто. Не сломал. – гордо сказал охранник.

Девушка еле стояла на дрожащих ногах. Ган встал, подошел к ней и слегка приобнял.

– Ну прости моя деточка, я не со зла. – он похлопал ее по спине. – Простишь?

Морис замерла на месте боясь шевельнуться. Дилер слегка потрепал ее за щеки. Провел по волосам и чмокнул в лоб.

– Ну иди- иди. – он отошел от нее, освободив путь.

Схватил охранника за рукав на плече и увел за сцену, злобно ругаясь. Морис присела на край дивана и утерла нос забинтованной рукой.

– Это что было? – спросила она тихо.

Месса не понимающе помотала головой и сжимала в руках пригласительный.

– Я сама не поняла… Он извинился. Вроде.– чуть дрожащим голосом сказала она.

Где- то позади послышался звон монетки, катившейся по паркету. Она прокатилась под кустами и остановилась у ног Мессалин. Девушка подняла ее и посмотрела на парня за столом. Место пустовало.

Ангела они так и не нашли внутри здания. Выйдя на улицу, девушки обнаружили пропажу: трясущаяся от холода, синяя, с красным носом, стояла Ангела у самого входа, сжимая куртку. Голые ноги дрожали как под отбойным молотком.

– Какого хера вы так долго?

Ангела кипела от злости. На белых волосах налип снег, лицо стало пунцово- красным от холода. Глаза блестели, будто капитанша вот- вот разрыдается. Тонкие пальцы почти что посинели, она с трудом сжимала воротник куртки. Сильно дрожала и стучала зубами.

На ее вопрос никто не ответил. Морис с подругой молчали, удивленно смотря на замерзшую Ангелу. В дали за зданием показался желтый свет фар. Хруст колес по снегу. Блондинка резко развернулась и пошла к машине. Сев в старенький авто она закуталась в куртку. Следом за ней залезли и остальные. Водитель молчаливо тронулся, ничего не спрашивая.

– Вышла я воздухом подышать, а обратно не пустили. – пробурчала она тихо. – Дверь закрыли изнутри и все. Я вас полчаса ждала.

Морис утерла слезы и улыбнулась. Взяла Ангелу за замерзшие руки и зажала теплыми ладонями.

– Всё хорошо. Ничего. Это все мелочи.

Морис дрожала ничуть не меньше Ангела. Слезы никак не останавливались. Она приобняла капитаншу и крепко сжала ее ладони.

– Что с рукой? – стуча зубами спросила Ангел.

– Всё хорошо. Ничего. – повторилась Морис дрожащим голосом.

Они еле слышно зашептались. Морис не могла сдержать слез. Ледяное сердце Ангела оттаяло. Она озадаченно смотрела на подчиненную. Что-то еле слышно шепнула ей на ухо. Морис помотала головой. Ангел как мать положила голову девушки себе на грудь и провела по волосам. Она тихо-тихо задавала вопросы, пытаясь узнать в чем дело. Морис, сквозь слезы, сумбурно рассказывала.

Мессалин смотрела на девушек которых она считала заядлыми врагами. Сколько раз Морис оскорбляла Ангелу за глаза. Ровно столько же, сколько Ангела с кулаками кидалась на Морис. А теперь они обнимаются, как лучшие друзья. Месса отвернулась к окну. В отражении стекла по прежнему находилось чужое лицо.

– А ты чего такая спокойная? – шепотом спросила капитанша.

– Не знаю. – не оборачиваясь, ответила она.

– Не испугалась? Вас могли убить. – Ангел закусила щеки, чувствуя свою вину.

Мессалин вновь задумалась. “Испугалась?”– повторила она в мыслях. Конечно, ей было страшно. Страшно за свою жизнь, банальный животный страх. Но как только опасность миновала, и страх пропал.

– Немного. – кротко ответила она.

– Ну ты кремень, молодец.

«Почему я молодец? Потому что не испугалась? Или потому что не рыдаю сейчас на твоих коленях?»: размышляла Мессалин. Мимо мелькали все тех же домики что и при дороге туда, но теперь полностью погруженные в сон. Очень редко где горел свет. Тоскливые мрачные дома душили своим видом. Непонятная тоска засела в груди девушки. На глаза накатили слезы. Пустота внутри больно кололась.