Он ничего не отрицал. Нет, mon ami, он просто откинулся на спинку кресла и ухмылялся. Mais oui, другого слова найти нельзя, — он ухмылялся. Он спросил меня, что же я собираюсь делать. Я ответил, что просто хочу уничтожить его.

— А, понятно, — ответил он. — Что это будет? Удар кинжалом или яд?

В это время нам подали шоколад. Он — сладкоежка, этот месье Нортон.

— Простейший способ, — сказал я, — принять яд. Я протянул ему чашку, шоколада.

— В таком случае, вы не возражаете, если я выпью не из своей, а из вашей чашки?

— Ну что ж, как пожелаете, — ответил я.

Разницы всё равно не было. Как я уже говорил, я принимаю снотворное. Единственное отличие в том, так как я принимал его каждую ночь в течение значительного времени, я к нему привык, и доза, от которой заснёт любой другой, была для меня явно недостаточной. Снотворное было в самом шоколаде. Оно подействовало на Нортона в нужное время, на меня же нет, особенно если учитывать, что оно было нейтрализовано принятым мною другим лекарством.

Переходим к последней главе. Когда Нортон заснул, я усадил его в свою коляску — это довольно легко — и откатил её на обычное место у окна, за занавесками.

Кёртисс затем уложил меня в кровать. Когда в доме наступила полнейшая тишина, я перевез Нортона в его комнату. Оставалось только, чтобы мой бдительный Гастингс увидел меня.

Вы вряд ли поверите в это, Гастингс, но я ношу парик. Вы будете ещё более удивлены, если узнаете, что у меня накладные усы. (Даже Джордж не знает об этом!)

Я надел халат Нортона, взъерошил волосы, вышел в коридор и постучал в вашу дверь. Вы выглянули и сонно посмотрели вдаль. Вы увидели, как Нортон, прихрамывая, вышел из ванны, пересёк коридор и прошёл в свою комнату. Вы слышали, как он повернул ключ в замке.

Затем я надел халат на Нортона, уложил его в постель и выстрелил в него из маленького пистолета, который купил за границей. Я скрывал этот пистолет от всех.

Я оставил ключ в кармане Нортона и затем вышел из его комнаты. Я закрыл дверь дубликатом ключа, который был сделан раньше, а коляску откатил в свою комнату.

Вот с той минуты я пишу это письмо.

Я очень устал — испытания, выпавшие на мою долю, утомили меня Я не думал, что на всё это уйдет столько сил и времени…

Я хочу обратить ваше внимание на следующее.

Преступления Нортона были идеальны, моё же — нет, да и не могло быть.

Мне следовало бы убить его совершенно открыто — инсценировать своего рода случайность при обращении с пистолетом.

Я бы изобразил испуг, сожаление, отчаяние. Все бы говорили: «Старый индюк не знал, что пистолет заряжен… Се pauvro vieux [31] ».

Я не стал делать этого и объясню почему. Потому, Гастингс, что я люблю азарт.

Mais oui, азарт! Я всегда всё делал с таким азартом, что, если бы сделал иначе, вы бы мне не поверили.

У вас были все возможности докопаться до истины. Если вы не верите мне, давайте рассмотрим все факты.

Во — первых, ключи.

С моих слов вы знаете, что Нортон прибыл в Стайлз после меня. Вы также знаете, что я сменил комнату после своего прибытия сюда. Вам также говорили о том, что у меня исчезли ключи от комнаты, и я заказал другие.

Таким образом, если вы спросите себя: «Кто мог убить Нортона? Кто мог застрелить его и оставить в закрытой изнутри комнате с ключом в кармане?» — ответ будет: «Эркюль Пуаро, поскольку у него есть дубликат ключа от одной из комнат».

Во — вторых, человек, которого вы видели в коридоре.

Я спросил вас, уверены ли вы в том, что этот человек — Нортон? Вы были удивлены. Вы заявили, неужели я хочу сказать, что это был не Нортон. Я ответил, что не собираюсь доказывать обратного. (Вполне естественно, поскольку я приложил немало усилий, чтобы навести вас на мысль, что это был именно Нортон.) Затем я спросил о росте. «Все мужчины в доме, — сказал я, — намного выше Нортона». Но был человек ниже Нортона — Эркюль Пуаро. Сравнительно легко с помощью толстой подошвы или высоких каблуков увеличить рост.

У вас создалось впечатление, что я — беспомощный инвалид. Но почему? Только потому, что я сказал это. «Поговорите с моим слугой» — таков был мой последний указатель вам.

Отелло и Клути Джон должны были подвести вас к мысли о том, что Икс — это Нортон.

Затем, кто мог убить Нортона?

Только Эркюль Пуаро.

Если бы вы только додумались до этого, всё стало бы на свои места — всё, что я говорил и делал, моя необъяснимая скрытность, свидетельства от доктора в Египте, от моего доктора в Лондоне, что я был в состоянии ходить; свидетельство Джорджа, что у меня был парик, факт, который я не смог бы скрыть и который вы должны были заметить, — я хромаю сильнее Нортона.