Две дворфихи и один гоблин, прямо не снимая пожарных скафандров, сидели рядышком на краю Ямы – практически, обнявшись. У находящегося в центре гоблина (того самого, по фамилии Гершензон) лицо лучилось настолько неземным довольством, что я устыдился и ткнул когтем в кнопку.

Весь Объект с самой верхней точки: примерно отсюда вещал только что покончивший с собой террорист. Мне вдруг стало очень интересно: куда делся гигантский мышезаяц, оказавший шпиону столь необходимую помощь в вопросе самоубиения?

Следующий кристалл показал конструктора Кима, почему-то, в надетом на верхнюю часть головы противогазе: морда оставалась открытой. Товарищ Ким был вооружен складным счетником, и сейчас стучал когтевыми фалангами по клавишам, возможно, записывал свежие впечатления или уже набирал рабочий отчет.

Еще я увидел одного военного (без пятен, но в погонах), отчитывающего сразу группу других военных (без погон, но пятнистых). Потом – балансирующую на самой верхней точке своего боевого крана крановщицу по имени Жанна. Следующий кристалл – девушка Анна Стогова в компании неизвестных мне дворфов и известного эльфа, паковала в контейнер какую-то рухлядь, по виду, мягкую и бесполезную.

И, наконец, переключение между кристаллами, напоминающее более всего поиск интересной передачи на ирландском, состоящем из сотни каналов, кабельном телевидении, закончилось: я узрел себя, ненаглядного, а также комнату вокруг себя. Узрел – и с огромным трудом удержался от того, чтобы заорать.

Я затравленно обернулся. В дверном проеме, бывшем, до того, за моей спиной, стоял столь интересный мне гигантский мышезаяц. В огромных глазах его мне почудилась тонкая интеллектуальная насмешка.

– Пи, цок, цок, цок, - сообщил мне чудовищный грызун на каком-то своем языке.

– Входите, пожалуйста, - то ли понял, то ли угадал я.

Входил грызун очень необычно: вместо того, чтобы переступить несколько раз мощными задними лапами, он совершил нечто, более всего походящее на микропрыжок. Мышезаяц оторвался от поверхности, низенько пролетел по воздуху несколько десятков сантиметров, и снова приземлился на обе задние лапы.

– Цок, цок, пи!
– серьезно и даже требовательно сообщил мне пушистый гость. Я развел руками.

– Профессор, товарищ Тычканова просит Вас отвернуться, - пояснил от двери неизвестно когда оказавшийся там полковник Мотауллин.
– Она в оборотной форме, сейчас снова станет человеком, а на ней из одежды сейчас нет ничего, даже трусов!

Мышезаяц, точнее, мышезайчиха, произнесла какую-то фразу, явственно осмысленную, но совершенно непонятную: она состояла из пищащих и цокающих звуков, внятно перевести которую я, ввиду отсутствия контекста, не смог.

Я посмотрел на полковника, стараясь сделать это чуть менее беспомощно, чем себя ощущал.

– Профессор, еще она просит, по возможности, одолжить ей Вашу куртку – длины верхней одежды вполне достанет, чтобы прикрыться с некоторым даже приличием.

Куртку я, конечно, дал, и отвернулся, разумеется, тоже.

Спустя каких-то полчаса мы трое — и примкнувший к нам начальник Первого Отдела — собрались в помещении, собственно, отдела.

– Вопросов у меня, конечно, больше, чем ответов, - в отсутствии подходящей миски для чая я надкусил небольшое яблоко.
– Впрочем, это мое нормальное состояние последние... Сколько месяцев я уже работаю в Союзе?

– Давайте поступим иначе, - предложил мне синелицый офицер государственной безопасности, так напугавший меня когда-то.
– Я расскажу Вам об интересном в нескольких словах, а Вы, если чего-то не поймете, просто переспросите, идет?

Я согласился.

– Так вот, о том, что Проекту угрожает диверсия, мы знали давно, еще до первых агентурных сведений, - начал свой рассказ начальник Отдела.
– Уточню: я рассказываю Вам не все, но, sapienti sat, Вам хватит ума для того, чтобы прочитать между строк.

– Во-первых, познакомьтесь: товарищ Куяным Тычканова, лучший мастер по специальным эффектам Ленинградской Фабрики Художественных Фильмов, иллюзионист, шаман и оборотень. Животная форма — гигантская горная шиншилла.

– Так Вы не врач!
– догадался я.
– Мне стоило понять это раньше!

– Отчего же – не врач?
– возразила мастер по спецэффектам.
– Вполне себе врач. Просто Вы в Союзе, профессор, здесь разумный человек, отягощенный стремлением к созидательному труду, может получить больше одного высшего образования.