Почти сразу позже выяснилось, что совершенно символическим был не только забор: калитка запиралась на простой крючок, который можно было одинаково хорошо открыть с любой из сторон проема в заборе. Такая защита, своеобразная. Отлично работающая против маленьких детей и крупных собак.

Крючок поднялся, калитка скрипнула дважды, крючок опустился. В промежутках между скрипами во дворе оказалась девушка, молодая и симпатичная, несмотря на слегка зеленоватую кожу и выступающие из нижней челюсти невеликие клыки. Я, стараясь не сильно увеличивать силуэт, немного растопырил смешные сенсоры, больше всего похожие на усики майского жука.

От девушки пахло больницей, детьми и легким голодом: больницей сильнее всего. Внутри изо всех сил заработало то, что при мне неоднократно называли мотиватором: то, на чем было основано мое нынешнее несуществование, и чем являлся, получается, и я сам. Работа мотиватора сопровождалась образами, графическими, акустическими и еще какими-то, которые не получалось точно определить. Образы появлялись, собирались в монструозные конструкции, разбирались обратно, исчезали вовсе или пропадали на тех самых, внутренних, слоях, и в итоге состоялось понимание.

Мне срочно требовался сообщник и помощник из числа живых людей, и зеленоватая девушка на роль такого помощника годилась почти идеально. Паттерн поведения сформировался сразу же: я точно знал, что и как нужно сделать.

Усики сенсоров спрятались внутрь корпуса, провернулись колесики, и я выкатился на неаккуратно вымощенную дорожку: точно между готовой испугаться девушкой и калиткой, отрезая путь к отступлению и демонстрируя готовность к диалогу.

– Я колобок, колобок...
– звучало по-идиотски, но я точно знал, что начать надо именно так: совсем молоденькая девушка должна была помнить детские сказки, и сразу воспринять образ не механического монстра, но чего-то, с раннего детства понятного и знакомого.
– По амбарам метён, по сусекам скребён, в...

Девушка внезапно передумала пугаться и совсем по-детски смешливо прыснула.
– Да я уж вижу, что колобок! От товарищей ученых ушел, от народной милиции ушел, а куда дальше идти — сам не знаешь!
– девушка сделала шаг навстречу.
– Песенку, опять же, поёшь. Складно.

– В беде я, девонька.
– Петь дальше было глупо: цель была достигнута, первый контакт налажен. Требовалось срочно закрепить успех.
– В страшной беде. Ловят меня, сама знаешь, а я ничегошеньки не понимаю: кто, зачем, куда бежать, да и это... С раннего утра по округе катаюсь, до трех раз чуть не словили, устал и кушать хочется.

– Орков ты, надеюсь, не ешь?
– уточнила девушка, с очевидным трудом сохраняя серьезное выражение на снова готовом расплыться в улыбке округлом лице.

– Орков не ем.
– Я изобразил, в меру невеликих своих возможностей, понурый вид.
– Электричество ем. Найдется?

Электричество нашлось в дальнем углу веранды, не в пример саду, чисто вытертой от пыли и избавленной от паутины и мусора. «Я тут прибраться немного успела» - уточнила орочья девушка. «Два дня всего тут живу. Ой, вру! Всего день!».

Точнее, нашлась розетка, в которой искомого электрического тока, покамест, не наблюдалось: прежде, чем лезть в нашлепку на стене контактной группой, я проверил ее, нашлепку, тестером.

Правда, эта проблема решилась моментально: то ли хозяйка, то ли квартирантка домика взмахнула текстолитовой палочкой, произнесла что-то то ли на древнегреческом, то ли на еще более древнем арамейском, наверное, «Да будет свет!», и свет немедленно был. Вместе со светом (то, что лампочка под потолком светит ровно на сорок ватт, я понял как-то сам собой) явился ток внутри розетки, из которой я нарочно не сразу достал тестер. Стало быть, можно было подключиться.

Будь мы в других широтах и не заканчивайся сейчас осень, я бы сказал, что смеркается. Но нет: сквозь легкомысленные тюлевые занавески продолжал изливаться почти дневной свет, хотя время уже приближалось к десяти часам вечера.

Я успел рассказать девушке — кстати, звали ее непривычно слуху, но весьма приятно: Куяным, и была она комсомолкой, почти всю свою короткую историю. Упомянул и о том, что знаю о разном, но не понимаю сути почти половины знаемого, что где-то у меня была, но потерялась, память, и что на самом деле я почти полностью живой, не считая дурацкого металлического корпуса.

– И вот тут я понял, что после выставки меня поставят на стенд, и, возможно, обратно разберут. Стоит рогатому лаборанту признаться, что тестирование мотиватора он выполнил весьма формально, считай, не выполнил вовсе, и всё, кранты.

Странным образом у меня получалось говорить так, что девушка слушала меня, неотрывно вглядываясь куда-то внутрь моих похожих на глаза индикаторов, и совсем не перебивала, только всхлипнула разок в тот момент, когда я дошел до понимания роли пульта дистанционного управления в моей короткой и несуразной псевдожизни.