А затем сообразил, что врач высадился на планету вместе с капитаном… И расслабился, насколько было возможно. Боль во многих частях тела давала о себе знать. Босс хотел закрыть глаза, но понял, что и век у него уже не было. Зато жжение разъедало мозг и верхнюю часть лица, да и сломанная рука напомнила о своём существовании…

Корсар не проникся имперской религией, но сейчас будто бы попал в ад. Не в горящий котёл из мифов, а в полную, кромешную тьму, где никто его не слышал. И не было ничего, кроме боли и мук.

— Босс! Босс! — вдруг раздался чей-то высокий голос.

— Что? — машинально спросил старпом. — Кто это?

— Давай, Джефф, навались!

Исполинская туша пирата сползла с Босса.

— У-у-у, — с облегчением протянул тот.

— Это я, Свинтус! — ответил голос. — Мы нашли тебя! Вставай! Ходить можешь?

Собратья помогли громиле подняться на ноги.

— Ой! — закричал Босс, когда левая рука дёрнулась в ненужную сторону.

— Пойдём, — сказал Свинтус. — Окажем тебе первую помощь, а уж потом Антимон посмотрит.

Два корсара повели Босса вперёд. Один придерживал его за руку, другой — за спину. Старпом с трудом переставлял ноги, боясь споткнуться. Рядом хлопнула автоматическая дверь. Втроём корсары, видимо, обогнули некий предмет — вероятно, стол. И Джефф со Свинтусом усадили громилу на стул — маленький и твёрдый, но какой был.

— Сиди, ща сбегаю за аптечкой, — бросил Джефф.

— Спа… си… бо, — только и мог выговорить старпом.

— Кэп, это Свинтус, — корсар достал коммуникатор. — Босс ранен, но мы захватили корабль! Правда, часть команды сбежала на лодке…

* * *

— Там был Одержимый? — негромко спросил Пиксель, поднеся запястье ко рту.

— Нет, — в передатчик в ухе ответил Свинтус.

— Зато у нас их полно, — усмехнулся капитан. — Ладно, жди с фрегатом недалеко от брига!

— Вра-а-ча-а! — послышался тягучий вопль Босса.

— Держись, друг, мы скоро будем! Всё, пока!

Корсар выключил коммуникатор и вернулся к бою. «Одержимые» заполонили коридор. Они со всех сторон облепили бойцов Империи. Штурмовики палили из автоматов, но пропадали в тумане. Корсары с криками исчезали в тёмных дверных проёмах. Ефросинья молотила кулаками по целой толпе бандитов.

И только в непосредственной близости от Пикселя не было врагов. А впереди маячил голубой свет, в котором чернела высокая и длинная фигура Одержимого. Должно быть, настоящего, а не самозванца. Капитан бросил взгляд на Пронину, которая сцепилась со сворой пиратов. На Антимона, который лихо проткнул клинком одного из них. На сержанта штурмовиков, из бронежилета которого торчала рукоять ножа. А затем — на человека в маске, который стоял вдали.

Это был шанс. Шанс покончить с тем, что началось на Скумринге. И узнать всю правду.

Крепче сжав пистолет и саблю, капитан направился к дверям. Перешагнув через порог с чёрно-жёлтыми полосами, Пиксель попал в обширный цех, едва освещённый тусклым зимним солнцем. У больших окон с разбитыми стёклами пылилось заводское оборудование.

Почти всё пространство вдоль стен с обеих сторон занимали громадные металлические ящики с приборными панелями и трубками, тянувшимися с потолка, длинные конвейеры, шестерни… А в торце размещались баллоны с газом и несколько роботов-погрузчиков. Деактивированные автоматоны на гусеничных платформах уныло опустили руки и головы. Под потолком цеха на цепях колыхались продолговатые лампы. Холодный ветер завывал в толстых оконных проёмах, продувая всё помещение внизу.

Там, где некогда множество рабочих трудилось во благо Империи, а потом — Разрушения и застало смену власти много раз, стоял Одержимый. Его золотистая маска и серебристые лезвия на руках опасно блестели. Чёрный плащ прикрывал ноги, придавая всей фигуре вид мрачного дерева с маленькими веточками-шипами на плечах и без листьев. При появлении Пикселя Одержимый плавно развёл руки и сделал лёгкий приветственный кивок.

Позади что-то зашумело. Капитан обернулся: дверь за ним закрылась. Автоматические створки сомкнулись, и небольшое облачко тумана перед ними испарилось насовсем.

— Привет, Карл, — произнёс Пиксель с металлическими нотками. — Теперь ты мне всё объяснишь.

Глава 30

Выбор

Пиксель всматривался в маску Одержимого. В золотистой зеркальной поверхности отражалось помещение завода, посреди которого краснела тонкая фигура корсара. Что же испытывал Карл за этой непроницаемой стеной?

— Сначала ты устроил переполох на Рейвенхольде, а потом взорвал тысячи людей на Великородине, — в голосе Пикселя звучали злость и горечь. — Мужчины, женщины и даже маленькие дети — все они погибли в один миг. Ты настолько ненавидишь Империю, что готов в борьбе с ней пойти на такие чудовищные жертвы?