В общем, не вышло у меня представить свое будущее хотя бы через год, поставить конкретные цели, найти идею-маяк, за которую можно было бы ухватиться. Потом произошло следующее: я сидела в комнате с сестрой, и она спросила, зачем я купила еще одну пачку прокладок, если у меня нет месячных.

— А я и забыла, что у меня остались. Да вот-вот пойдут, всего четыре дня задержка.

— Ты че залетела? — выпучила глаза в восторге Лада.

— Дура что ли? Это маленькая задержка, да не залетела я! Перестань так смотреть, у меня бывало, что сбивался цикл, от стресса так бывает. У меня было много стресса за последнее время, нечему удивляться. Да и внизу живота тянет, как перед месячными, так что точно нет.

— Ладно, я пошутила.

Лада села ко мне на кровать и начала листать ленту в телефоне. Я смотрела на нее, смотрела, потом закрыла глаза и быстро сказала:

— Может прогуляемся в аптеку за тестом? Нет, я уверена, что все нормально, так, чтобы точно знать и успокоиться.

Сходили, пошла в туалет, макнула полосочку, и смотрю на две палочки в надежде, что сейчас все изменится, что одна просто исчезнет. В такие моменты и меняется жизнь, а не когда признаешься в любви или решаешь развестись. Именно такие неожиданные и важные вещи полностью меняют человека, меняют все, что он знал и к чему был готов. Я чувствую, что становится тяжело дышать, в глазах плывет и руки подрагивают. Встаю и выхожу с тестом к сестре, которая стоит в коридоре, оставляю тест на столе и иду в другую комнату. Я в таком шоке, что не могу открыть рта.

— Мира, ты беременна! — кричит Лада.

Тру лицо руками, и мысли возвращаются слишком большим потоком. Ребенок. Андрей. Дима. Ребенок все меняет, ребенок — ответственность, ребенок навсегда. Буду матерью, у меня будет ребенок, у меня точно будет ребёнок. Каким я его воспитаю, готова ли я? На что мне его содержать? Лада обнимает меня так, что я чуть не падаю.

— Эй ты чего? Ты вся побелела. Мира, ты же забеременела не в пятнадцать, тебе двадцать два, у тебя муж и гора денег!

— Да разводимся мы, не хотела говорить, грузить своими проблемами.

— Ничего себе, — вздыхает Лада. — Что случилось?

— Я все расскажу, только дай мне переварить новость, что во мне живет человек.

— Ты же оставишь его?

— Да. Наверно… Да, только я совершенно не готова. Не могла и представить, что все так…

О моей беременности узнают и родители. Ладе и папе рассказываю без подробностей о своем разводе. Все говорят мне, что я должна вернуться к мужу, что ребенку нужен отец и я буду дурой, если лишу ребенка благополучного будущего и денег. Я весь день на нервах, понимаю, что ребенку это вредно, только не могу остановиться и даже плачу. Я не чувствую горя, счастья тоже нет, теперь вообще не понимаю, как должна поступить. Совсем недавно я поняла, что не готова быть матерью, сейчас выбирать не приходится, пытаюсь смириться, а так страшно…

Всего несколько часов я боролась с собой, пыталась понять, как мне быть, жалела себя и винила, искала и других виноватых, запуталась во всех следствиях и причинах. Всего несколько часов я не знала, что чувствовать по отношению к этому ребенку, затем легла спать и перед сном начала гладить свой живот. Я шептала крошечной точечке во мне, что я его не оставлю, что мы теперь всегда вместе и, если в чем я и уверена, так в том, что он мне нужен, и я его люблю. Теперь мне есть кому желать доброе утро и спокойной ночи, о ком заботиться и переживать. Да, у меня начался токсикоз по утрам, и я не могу есть кучу продуктов, как только проснусь, бегу блевать желудочным соком. Да, я жутко боюсь родов, а еще сильнее навредить младенцу. Тем не менее ничего более удивительного со мной не происходило. Я узнала что-то за гранью, не думала, что способна ощущать такую сильную любовь.

Была у врача и мне сказали, что срок пять недель. Я так надеялась, что мой визит прояснит ситуацию, он только усложнил. Мама слишком часто капала мне на мозг, что я буду дурой, если решу растить его сама. Она оставила надежды уговорить меня вернуться к Андрею и начала новые беседы. Она каждый день говорила мне, чтобы я ехала обратно и повесила хоть на кого-нибудь из них двоих ребенка. Не переношу одинаковые разговоры и попытки манипулировать мной. Решив, что для моего психического состояния на пользу это точно не пойдет, я взяла билеты на самолет. Главная проблема заключается в том, что я не знаю, чей это ребенок.

Сижу в кафе и нервно мешаю какао ложечкой. Звон раздражает, я же не перестаю. Не люблю какао, всегда пью кофе, но беременным вредно, поэтому я дошла до чашки в день с утра. Еще беременным, к сожалению, нельзя пить, курить и принимать наркотики, даже объесться шоколадом. Я бы сейчас что-нибудь из этого сделала, только бы не переживать. Андрей приходит за десять минут до назначенного времени, я даже не успела успокоиться.

— Привет. Мира, я так рад тебя видеть. Нам давно стоило поговорить. Я звонил тебе, а ты не отвечала, — говорит он и присаживается напротив.

— Привет, мне нужно было время со всем разобраться.

— Я переживал за тебя, так хотел поговорить, что даже поехал к Диме. Думал, ты у него, но тебя нигде не было. Мира, где ты была почти месяц?

— Я поехала домой, только вчера вернулась.

— Конечно, как же я не догадался! Мира, послушай, ты все еще… — Андрей наваливается на стол и уже протягивает руку к моей руке.

— Думаешь это смешно? — громкий голос Димы перебивает Андрея.

— Ты еще здесь откуда? — спрашивает Андрей, мгновенно изменившись в лице.