– Я бы его совсем не слушал! – грозно вставил ди Ванэско. Надежда, что всё обойдётся, коснулась сердца старого графа, но Эльмир Третий поднял руку, прерывая.

– Но не прислушаться к его словам нельзя. И потому подвергнем твою семью испытанию, – довольно заключил король и под осуждающий взгляд главы семейства указал на второго человека, вышедшего вместе с Ильриком. Мужчина в чёрном длинном балахоне и с короткой стрижкой слегка улыбнулся. – Это ведьмак Энцо Барвоа. Он уничтожил немало проклятых тварей и сейчас поможет нам определить паршивую овцу в твоём выводке…

– Вы в своём уме, дорогой король? – вскричал Кардан, не обращая внимания на обиженного подобным заявлением Эльмира Третьего. – Это страшное оскорбление! И это конец моей преданности вам!

– Дорогой Кардан, – медленно растягивая слоги, произнёс правитель, и граф понял, что Эльмира не переубедить, – вся скверна должна быть очищена в моём королевстве! И ты с этим соглашался когда-то…

– Но моя семья!..

– Все мы подвержены скверне, и твои близкие не исключение, – пожал плечами король и дал знак ведьмаку. – Мы начали это давным-давно, и нам решать, когда охота на ведьм закончится…

– Да так можно бесконечно искать! И находить! – вскричал Кардан, но видел в выражении Эльмира Третьего лишь фанатизм и закрытость от старого друга, коим являлся граф.

– Приступай, Энцо. Семья ди Ванэско будет послушной, иначе мои солдаты образумят их, как давеча образумили охрану.

Барвоа ухмыльнулся и подошёл ближе к столпившимся за отцом и дрожавшим от ужаса девочкам. Ведьмак медленно прошёлся вокруг них, вглядываясь в лица и открытые части тел, очевидно, стараясь выявить видимые признаки ведьмы, но ничего не нашёл.

– Раздевайтесь! – приказал он.

– Что? – нахмурил брови граф.

– Долой одежду, – уточнил Энцо и похабно ухмыльнулся. – Полностью…

– Да как ты смеешь? – взревел Кардан, но окружавшие их солдаты быстро подняли арбалеты.

– Слушай его, дорогой граф, – мягко сказал Эльмир Третий. – Если хочешь сохранить семью, внимай Барвоа.

– Как это сделать, ведь ты лишаешь нас чести? – медленно спросил ди Ванэско.

– У некоторых выходит жить и без чести, но главное – они живы. В этом вся прелесть жизни – она вне идеалов и смыслов, коими мы наполняем свои поступки. И порой оказывается, жизнь главнее всех этих надуманных гордых предубеждений вроде чести и достоинства. Поверь, дорогой граф, ради жизни люди делают, что угодно, а ради жизни любимых и близких и подавно, – лишь пожал плечами король и скомандовал: – Бойцы, на счёт «три»…

– Стой! – сдался Кардан и понуро повернулся к жене и дочерям. – Делайте, как говорит этот грязный человек. Раздевайтесь!

Юлия помнила момент унижения как нечто туманное и эфемерное. Возможно, так память старается защитить людей, подвергающихся насилию. Только крики и плачь младших сестёр пробивались сквозь глухую стену отстранения. Когда последние разделись, Энцо Барвоа приказал выстроиться в линию, и под пристальными и похабными взглядами солдат женщины и девочки, прикрывая груди и лоно руками, повиновались. Ведьмак трижды прошёлся вдоль шеренги и ударом лёгкой палки с хлыстом на конце заставлял девочек опускать руки, чтобы окружающие разглядели их целиком. Подошёл к голому графу, который и не подумал прикрываться. Он лишь презрительно прошипел в лицо Энцо:

– Потом я найду тебя и размажу…

– Сомневаюсь, – улыбнулся ведьмак и крикнул:

– Всем повернуться!

Жена и дочери послушались и выполнили команду.

– Что это?! – послышалось неуверенное восклицание солдата с того края, где стояли самые юные девочки. У Юлии ёкнуло сердце, и она едва ли не подпрыгнула на месте. Отец выглянул из ряда и, никого не слушая, бросился к противоположному краю.

– А ну, стоять! Оттащите его! – разгневанно рявкнул король, и голого графа схватили и отвели от младшей дочери, рядом с которой стоял солдат и издалека, словно она заразная, тыкал в ягодицу ножнами от меча. Пятилетняя Глория, чувствуя на себе взгляды взрослых мужчин зажмурилась и заревела в голос.

– Не трогайте её! – вскричал отец, но один из солдат стукнул его в живот, и граф упал на колени, согнувшись от боли.

– Метка дьявола! – громко известил ведьмак, осмотрев Глорию, и солдаты отшатнулись в страхе.

– Это родимое пятно! – бессильно прошептал Кардан, но король перебил напуганного графа.

– Но именно оно позволяет нам определять ведьм! Смотри на неё, дорогой Кардан, погляди в последний раз! – Эльмир скорчил презрительную мину. – Мы не можем терпеть в наших рядах и среди близких ведьм! И потому должны очистить этот мир от них, помнишь?

– Она же дитё! – взвыл граф и заплакал. – Глория ничего никому не сделала! Она простое безобидное создание! Очнись, Эльмир! Не совершай глупостей! Не совершай непоправимого! Или я уничтожу твой трон и весь твой недалёкий монарший род…

– Тогда всё будет ещё проще, – процедил сквозь зубы уязвлённый король и приказал: – Умертвить! Убить всех! Там, где есть одна ведьма, может скрываться и другая! А граф с супругой наплодят новых! У них вон как хорошо получается! Умертвить! А потом сожгите всё здесь… – Эльмир Третий взмахнул рукой последний раз и повелел увести карету с внутреннего двора, где должна была случиться трагедия. Сам пришпорил лошадь, на которой всё это время сидел, и выехал из замка следом за каретой.