Эта площадь облачалась в новые металлическо-пластиковые наряды. Она ничего навязчиво не предлагала, не заманивала купить шаурму или стакан кислого разливного пива. Ей было на меня плевать! Впрочем, в старом промозглом подземном переходе еще торговали бабульки. И то был настолько резкий контраст привычного и нового, что я не сразу услышал пиканье пришедшего сообщения…

Да, городишко мимикрировал, оставаясь внутри прежним. Со своим коллективным инженером, ругающим программу «Реновация», но исправно платящим за нее ежемесячные взносы по квиткам.

– Здорова, бро! Поверни голову вправо. Я на парковке, – пришло голосовое сообщение.

Игорян. Игорь Титов. Или просто Тит. Мой лучший друг…

Дурак, который решил стать женатиком!

Честно, не думал, что он когда-то захочет сковать себя крепкими узами удушающего брака. Богатенький (по местным меркам) типок. Единственный сын состоятельных родителей, которые сделали капитал на сети стоматологических клиник. Игорян хоть и получил крутое образование в Бауманке 4 , но решил остаться в городе и открыл там бар и первые барбер-шопы.

Тита заарканила девчонка из местных. Полина. Поля. Мне нравилось это имя, пока мой бро не написал, что женится. Это прозвучит ужасно, но то была какая-то детсадовская ревность. Да-да, именно так. Мы вместе гуляли по бабам, иногда «влюблялись» в одних и тех же телок. Вместе ходили на местные уродливые дискотеки, уже студентами гоняли в Мск, чтобы оторваться в более приличных клубах и барах.

Никогда не думал, что Игорян женится…

И, хоть эти годы нас разделяли тысячи километров, мы всё равно часто общались. Я так и не нажил друзей в Тронхейме 5 . Работа, работа, работа. Хорошие, можно сказать, отличные деньги и уважение коллег. Но не более того. Когда мы с Титом созванивались в скайпе, моя душа пела.

Особенно когда чертова Полина не маячила в кадре…

Девушка младше Игоряна на десять лет. Что и говорить, Тит и сам всегда считался красавчиком и не знал отказа от баб. Миниатюрная, улыбчивая Поля. Каштановые волосы, большие карие глаза и точеная фигурка. Тит нашел-таки подходящую куколку для игр. Он заигрался с ней. А в итоге решил присвоить…

Ужасно-ужасно по-детсадовски, но я испытывал злобу из-за того, что мой друган в какие-то жалкие тридцать три года убрал в условную коробку наши танчики, машинки, приставку и решил поиграться в куклы.

И, неровен час, еще и обзавестись пупсами.

Да, я не мог смириться с тем, что Игорян женится так рано. Что он вообще сделает это. Что он, гад такой, предаст многолетнюю детскую дружбу, вклинив между нами девчонку с каштановыми волосами, большими глазищами цвета фундука и загорелым после вечных их поездок в Тайланды-Кубы телом.

Фотки в Инсте на фоне пальм и песка, украшенные тропическими фруктами коктейли, плавки, купальники, гостиничные номера, катера и прочие морские развлечения, поцелуйчики на фоне закатов и рассветов – в душе я негодовал, чертовски злился.

Нет, не завидовал, а именно бесился!

После отъезда Тит кучу раз звал присоединиться к их путешествиям. Подкалывал тем, что хорошо бы и мне уже обзавестись «какой-нибудь постоянной телочкой». Чтобы его дурацкой девушке «не было скучно». В тайне я мечтал, чтобы она переломала ноги-руки перед очередной поездкой, чтобы она слегла с аппендицитом, а лучше – с ковидом.

Чтобы у нее выискались какая-нибудь старая больная бабушка в деревне, за которой нужен постоянный уход. И его такая милая и отзывчивая Полюшка свалила бы из городишки к хренам собачьим!

А затем мы бы поехали с братишкой на любой курорт. Отрывались бы там и, пьяные вдупель, каким-нибудь макаром прикрутили бы к экзотическому размашистому дереву тарзанку с автомобильной шиной и катались на ней до тех пор, пока обоих бы не стошнило. А еще лучше…

Махнуть на родительскую дачу. Потусоваться с компанией из детства. Парнями с севера Московской области. Я не видел их тысячу лет…

Наверное, кто-то из них тоже обзавелся чертовыми семьями-детьми. Но это не помешало бы нам послать на вечер их жен, девушек, мелких сопляков – всех на хуй!

Отправиться в тайное логово рядом с лесом, где мы когда-то первый раз пробовали самогон и пиво, кашляли от дешевых сигарет.

Костер. Игорян с гитарой. Песни группы «Nirvana» и вопли: «Курт Кобейн – живее всех живых, мать вашу!» Самогон. Рюмки, сделанные из огурцов-переростков с огорода соседки. Шашлык, замаринованный мужскими руками, погнутые закоптелые шампура над самодельным мангалом из запчастей ржавого трактора. Старая, пахнущая сыростью и пылью школьная куртка, в дырявой подкладке которой наверняка можно нарыть вкладыши от жвачки или семечки. Комары, мечтающие сожрать нас с потрохами, но боящиеся дыма как огня.